Восьмого июня этого года произошло нечто необычное: из СИЗО
выпустили поэта Гликерия Улунова, уголовное дело в отношении него было прекращено.
Поэтов, певцов и художников-акционистов в России обычно репрессируют за содержание их произведений. Власть реагирует на определенные слова и фразы, которые в условиях несвободы подпадают под статью и становятся составом преступления.
Но в новой литературе, в частности, в поэзии, «содержание» часто бывает неуловимым. При этом оно может быть и политическим, и протестным. И это не эзопов язык, не иносказания, а природа самой поэтики новых стихов. Сталкиваясь со сложным текстом, система на миг теряется: что это такое? Как это можно квалифицировать?
В случае с Гликерием Улуновым растерянность системы оказалась спасительной.
Пять тыщ способов попасть под каток
Гликерий Улунов (настоящее имя Кирилл Яковлев, 1997 г. р.) —
талантливый поэт поколения 20–30-летних, один из самых известных, сформировавший собственную поэтику, — был задержан в конце августа 2025 года. В отношении него было возбуждено обвинение по статье 110.2: «организация деятельности, направленной на побуждение к самоубийству», наказание предполагает лишение свободы на срок от 5 до 15 лет. Поводом стал его совместный с поэтессой Софьей Сурковой проект «Пять тыщ идей для деструктивного дейта».
ОТРЫВОК ИЗ ТЕКСТА «ПЯТЬ ТЫЩ ИДЕЙ ДЛЯ ДЕСТРУКТИВНОГО ДЕЙТА»: Дисклеймер по просьбе автора: не повторяйте это в реальной жизни!
Нежный десерт с битыми новогодними игрушками. Можно есть спицами, чтобы не подхватить без намерения треск. Можно целоваться с набитыми осколками ртами, вкус металлический, разряды по внутренним щекам. трогайтесь полными языками, пополните молнию, меняйте гравитацию, переносите сгустки игрушечные рот-в-рот.
В сообщении «РИА-Новости» об аресте поэта сообщалось, что Гликерий Улунов —
создатель «проекта “Флаги”, который продвигал среди молодежи суицидальное поведение и сексуальные извращения». Сразу же после ареста Улунова «Флаги» прекратили существование, а организаторы уехали из России. Это событие стало огромным ударом для поэтического сообщества двадцати–тридцатилетних. Дмитрий Кузьмин, главный редактор поэтического журнала «Воздух», говорит: «Онлайн-издание “Флаги” было важнейшим сетевым литературным проектом 2020-х годов, рупором всего младшего поэтического поколения. Никакого отношения к нему поэт Улунов не имел (помимо того, что пару раз в нём публиковался)».
Журнал «Флаги» основал в 2020 году поэт Михаил Бордуновский. В 2023 году «Флагам» была присуждена поэтическая премия Андрея Белого. Чтобы понять значение этого проекта, достаточно прочитать то, что
говорят о «Флагах» поэты, принадлежавшие к этому сообществу:
«Журнал исполнял роль градообразующего предприятия» [для поэзии молодого поколения].
«Со стороны я видела, как много моих друзей (и я в том числе) переоткрывали для себя работу с текстом благодаря “Флагам”».
«Усложнение ритма, интонаций, столкновение регулярности и верлибровости... поэтические прозы, огромные визуальные эксперименты, карнавал образов и техник, переорганизация языка — весь этот поэтический зоосад расцвел за оградой, и мы до сих пор пожинаем его плоды, пусть уже и поодиночке».
Арест Улунова и называние «Флагов» организацией, склоняющей к самоубийствам, было расценено поэтическим сообществом как преднамеренный разгром новой поэзии. Однако, судя по всему, и арест Улунова, и сопутствующая катастрофа с журналом имели иной, не литературный контекст.
Гликерий Улунов. Фото: личный архив УлуноваПо предположению самого поэта, его кейс, возможно, является частным случаем расширительного толкования новых статей уголовного кодекса: после знаменитой
публикации 2016 года Галины Мурсалиевой о синих китах и группах смерти была изменена статья 110, а 110.1 и 110.2 — добавлены. До 2024–25 года по этой статье привлекались чаще всего те, кого стороны обвинения усиленно называли кураторами или создателями групп смерти. Затем, как предполагает Гликерий Улунов, в 2024–25 году у СК или у прокуратуры, по-видимому, появилась идея реанимировать эту статью и сделать ее применение шире. Появилось несколько таких дел, например,
липецкое дело, которое завершилось оправдательным приговором: человека судили просто за мемы с виселицей.
Таким образом, дело Улунова стало опытом по расширению репрессивных практик по отношению к любому контенту. То, что под удар попал сложный литературный текст, — скорее дело случая.
Гликерий Улунов: «К счастью, в нашем кейсе история со статьей 110.2 оказалась нежизнеспособной. Всем было понятно, что дело странное, абсурдное, но до последнего момента было непонятно, чем кончится. Дело последние несколько месяцев велось в чисто юридической плоскости. На этапе следствия разбирались, может ли наше стихотворение «привести к летальному исходу». В судах были разборки в области «боевой филологии»: художественное это произведение или нет, какой жанр, возможно ли его читать буквально.
В какой-то момент ФСБ перестали мной интересоваться. Я не был оппозиционной фигурой, которую обязательно нужно посадить. Я с ними беседовал и шел на какие-то компромиссы, которые никого не подставили. Они увидели, что больше от меня получить нельзя, и не стали жестить. Они не занимались сбором доказательств, прокуратура осталась одна с этим делом против нас, и никто не захотел дело доводить до плохого конца».
Очень разные дела
Дело Улунова отличается от других «литературных» дел последних лет именно тем, что текст, который попытались квалифицировать как преступный, невозможно было прочитать буквально.
Если посмотреть на других поэтов, получивших сроки, то их дела скорее находятся в русле традиционного расклада: репрессивная власть преследует непокорного поэта, говорящего вслух запрещенные слова с риском для жизни и свободы. То есть литература в этих делах поневоле занимает привычную для России роль рупора правды.
Так, на поэта Александра Бывшева в течение 12 лет было
заведено четырнадцать дел. Первое — в 2014 году, за стихотворение «Украинским патриотам» («о разжигании ненависти и вражды на национальной почве»). В 2024 году Бывшев получил семь лет колонии за стихотворение «Российскому офицерству или риторический вопрос», которое начиналось с фразы «По Украине бьют ракеты». Бывшев обращается к русскому офицерству и ставит вопрос о том, может ли из среды российских военных выйти новый Штауффенберг. Наряду со стихами, Бывшев был обвинен и за пост о массовых убийствах мирного населения в Мариуполе и Буче.
Не менее ярко-политическим выглядит дело поэтов Артёма Камардина, Егора Штовбы и Николая Дайнеко. Они были арестованы после участия в «Маяковских чтениях» 25 сентября 2022 года. Поводом стали стихи против мобилизации, в которых Камардин «призывал в ходе мобилизации соблюдать правила, а именно: не брать повестки из рук представителей военкоматов, не подписывать документы о получении повесток и не являться в военкоматы», призывы дезертировать и не выполнять преступные приказы, а также антивоенная кричалка украинских фанатов («Слава Киевской Руси, Новороссия соси»).
Гликерий Улунов. Фото: личный архив УлуноваНа следующий день Артём Камардин был жестоко избит и изнасилован полицейскими во время обыска, а затем арестован. Формулировка обвинения
содержала «возбуждение ненависти, совершенное организованной группой» (п. «в» ч. 2 ст. 282 УК РФ) и «публичные призывы к осуществлению деятельности, направленной против безопасности государства» (ч. 3 ст. 280.4 УК РФ). В декабре 2023 года Артём Камардин и Егор Штовба были приговорены к семи и пяти с половиной годам лишения свободы соответственно. Николай Дайнеко, признавший вину и пошедший на сделку со следствием, был приговорен к четырем годам колонии в мае 2023 года.
Маяковские чтения не впервые становятся причиной арестов. Традиция ежегодных поэтических чтений у памятника поэту образовалась сразу после открытия, в 1958 году. Стихи читали в том числе поэты-диссиденты, и в 1961 году дружинники и рабочие
подрались с участниками акции. После массового побоища трое организаторов чтений получили от пяти до семи лет лагерей по статье об «антисоветской пропаганде», а один был отправлен на принудительное лечение в психиатрическую больницу. В 2009 году чтения были возобновлены, с 2022 года вновь больше не проводятся.
Вписывается в парадигму «власть против правды искусства» и дело Жени Беркович. Хотя поводом для репрессий стал спектакль, многие читатели уверены, что Беркович арестовали за стихи. Женя неоднократно заявляла, что она
не является активисткой, и посадили ее не за протесты против войны, а по абсурдному обвинению. Однако ее поэтика, авторская роль и формат презентации стихов всегда были близки к традиционным российским литературным практикам: актуальные, драматически представленные темы, яркая и острая реакция на несправедливость и боль, сочувствие угнетенным, рифмы и ритм, ощущаемые как доказательство говоримого; наконец, популярность, широкий резонанс. Эти качества характеризуют и довоенные стихи, и те, что Беркович публиковала уже во время войны в фейсбуке («...ночью к Сергею пришел его воевавший дед»), и те, которые доходят до нас из тюрьмы («С праздником, женщины, — вой и мантра...»).
Семь лет
получил в июле 2024 года Всеволод Королёв, режиссер-документалист, волонтер и поэт, за распространение «заведомо ложных сведений о событиях в Буче, Бородянке, Донецке и Мариуполе». Таковые сведения он якобы распространял в двух сообщениях в социальной сети «ВКонтакте». При этом показания обоих свидетелей, а также сотрудника центра «Э» подделали ради вынесения обвинительного приговора.
Новая газета. Европа — Читайте также
Всех этих репрессированных авторов объединяет то, что их стихи написаны в традиционной манере. Такие стихи легко интерпретировать, и с точки зрения силовиков они ничем не отличаются от обычного поста в социальной сети. Из них легко извлечь осмысленное «содержимое», которое и становится составом преступления.
В деле о «Пяти тыщах идей для деструктивного дейта», по словам Гликерия Улунова, прослеживалась та же логика поиска крамолы: следствие сильнее интересовалась его соавторкой Софьей Сурковой с ее феминистским проектом — в ее творчестве им было бы проще найти состав преступления. Но Суркову удачно предупредил Андрей Овчинников, старший оперуполномоченный по особо важным делам УБК МВД России, специализирующийся на делах, связанных с «деструктивным контентом в интернете». По словам Улунова, за несколько недель до его ареста он позвонил Софье Сурковой и сказал: «Давайте с вами поговорим в отделе полиции завтра». Это спасло Софью от уголовного преследования: она успела уехать.
Недоброжелательный читатель
Многие современные поэты трактуют связь литературного с политическим не так, как традиционно было принято в России. Скорее, это пропускание политики сквозь свои языковые практики, что совсем необязательно предполагает прямую проповедь или акционизм, еще реже — использование эзопова языка, иронии, иносказаний. Поэтому актуальным поэтам долгое время казалось, что риски невелики, тем более что поэзия в наше время — нишевое увлечение.
«Года с семнадцатого у нас было что-то вроде шуточного тотализатора, кто будет первым актуальным поэтом, посаженным за стихи? — вспоминает Гликерий Улунов. — Это был тревожный фон нашего творчества, но всё же совсем уж всерьез мы это не воспринимали. До 2021 или 2022 года тревожность была в сообществе скорее фоновая. Даже когда мы читали в поддержку Азата Мифтахова, у нас не было ощущения, что мы серьезно рискуем. Что-то на грани, но не было ощущения, что может быть реальная уголовная ответственность».
Всё изменилось с началом войны. Степень прямоты теперь — вопрос не стилистики, а выживания.
«Теперь и те люди, у которых была более прозрачная поэтика, не называют конкретные города, не пишут легко интерпретируемые слова себе на восемь лет, — говорит Улунов. — Ничего плохого это не может сказать про человека. Но в результате получается более герметическая, завуалированная поэзия».
Спасет ли поэтов даже отсутствие прямых утверждений, когда «что» в стихах невозможно отделить от «как»? Непрозрачная поэтика, с одной стороны, затрудняет прямолинейную интерпретацию, а с другой — открывает простор для широкой трактовки тем и словосочетаний. В этих условиях на первый план выходит добрая или злая воля «критика в погонах».
Новая газета. Европа — Читайте также
Улунов подчеркивает роль конкретных людей из системы в положительном исходе его дела. По его словам, силовики поступили с ним «не кровожадно» и предпочли трактовать ситуацию в его пользу:
«Пока я был в тюрьме, Овчинников приглашал разных авторов журнала “Флаги” на беседы, не на допросы, а просто на беседы. И всем задавал вопрос: что такое “Флаги”? В какой-то момент он понял, что это сайт со стихами и рецензиями на стихи, а Михаил Бордуновский — его создатель. И был потрясающий момент прямо на нашем суде, когда Овчинников как свидетель обвинения сказал, что не нашел никакой крамолы. К моменту его приглашения как свидетеля он более-менее понял, что это не группа смерти. Судя по всему, никто об этом ничего не знал, а РИА “Новости” просто написали то, что им сказали сотрудники ФСБ. Если бы у них был хоть какой-то фактчекинг, они бы такую ерунду писать не стали».
Добрую волю проявили и другие силовики. «Следователю было очень интересно это дело, оно было для него странно и необычно. Многие люди, работающие на государство, отнеслись ко мне по-доброму, и я говорю им спасибо. Если после доброго поведения следователя и других государственных мужей вести себя резко и враждебно, поливать ругательствами всех, кто занимался моим делом, им в будущем будет куда сложнее поступить так же добро с еще каким-то таким синеволосым странным мальчиком».
Улунову удалось выскользнуть из сетей насильственно вменяемых уголовных интерпретаций. Но вряд ли можно ожидать, что следователи всегда будут столь доброжелательны в своих трактовках. Как написал вскоре после ареста Улунова Дмитрий Кузьмин, «сигнал всем причастным к актуальной поэзии, особенно молодой, отправлен совершенно недвусмысленный», и «о более конспиративном характере любой созидательной культурной активности внутри России следует задуматься уже сейчас». Несмотря на то, что Улунова удалось отбить, эти слова остаются верными.
ОТРЫВОК ИЗ ТЕКСТА «ПЯТЬ ТЫЩ ИДЕЙ ДЛЯ ДЕСТРУКТИВНОГО ДЕЙТА»: Дисклеймер по просьбе автора: не повторяйте это в реальной жизни!
Многие пачки активированного и растворимого угля, лечь вместе в ванную, вылить в нее пены, весь уголь. Черная пена от душа и струи воды. Источник света — уроненный в ванную смартфон и плавающая от одного к другому человеку свеча в разрезанной бутылке. Во время орального секса через зубы проходит песчаная черная слюда. Целоваться только после орального секса хотя бы одним ртом. Смывать уголь по рту можно только алкогольной водой.
