В Чернобыльской зоне второй день продолжается лесной пожар, тушение которого осложняется сильным ветром и наличием мин на некоторых территориях, сообщили в ГСЧС Украины.
По данным спасателей, площадь возгорания превысила 1100 гектаров или 11 квадратных километров, в то время как площадь всей зоны отчуждения — 2600 квадратных километров.
Радиационная ситуация на территории Украины остается в норме, отчитались в МВД страны.
Пожар произошел на юге зоны отчуждения, к юго-востоку от города Чернобыль, где растут высаженные 40-60 лет назад сосновые леса, рассказал ТСН.uа эколог Александр Соколенко.
Это не самый загрязненный участок зоны, отметил он. Наибольший радиационный фон фиксируется на севере, рядом с Припятью.
Пожар тяжело остановить, потому что в регионе долгое время не было осадков, пояснил эколог. Вместе с тем, по его словам, в воскресенье, 10 мая, в Киевской области ожидаются осадки, и есть вероятность, что возгорание утихнет естественным образом.
Есть ли радиационная угроза. В Чернобыльской зоне сосредоточено значительное количество радиации, причем не только на земле, но и на деревьях, а также на всем, что может сгореть. Это означает, что во время пожара радионуклиды попадают в воздух и распространяются, сказал в комментарии «Новой газете Европа» сопредседатель экологической группы «Экозащита!» Владимир Сливяк.
«Произойдет повторное распространение радиации, возможно на какие-то участки, которые считались относительно чистыми. Чтобы сказать, насколько далеко и в какую сторону — надо знать какой ветер дует и на какую территорию распространится пожар», — отметил эксперт.
Подобная ситуация произошла в России в 2010 году, когда из-за аномальной жары загорелись радиационно загрязненные леса Брянской области, напомнил эколог. Он добавил, что власти так и не отчитались, какая территория подверглась повторному загрязнению.
Соколенко же полагает, что опасность радиационного загрязнения Киева невысока — пожар начался в не самых загрязненных районах зоны, а с момента аварии на ЧАЭС уже прошло более 40 лет.
В то же время возгорание несет риски для окружающей среды и природы, отметил Соколенко. Он пояснил, что большая часть Чернобыльской зоны — территория биосферного заповедника, где сформированы довольно ценные природные комплексы.

В ночь на 5 мая столица Чувашии, город Чебоксары, подверглась самой мощной атаке ВСУ с начала войны. По сообщениям властей, один как минимум из восьми беспилотников, запущенных ВСУ, попал в многоквартирный жилой дом, расположенный вблизи оборонного завода «ВНИИР-Прогресс», который, по информации ВСУ, «занимается производством ГНСС-приемников и антенн для спутниковых систем GLONASS, GPS и Galileo», применяемых в дронах-камикадзе типа Shahed, а также в крылатых и баллистических ракетах. Как сообщил президент Украины Владимир Зеленский, для атаки на завод ВСУ использовали украинскую крылатую ракету F-5 Flamingo. В результате атаки погибли два человека. По уточненным данным, число пострадавших составило 35 человек, 11 из них находятся в больнице, трое — в тяжелом состоянии. Также в результате атаки на Чебоксары были повреждены 28 жилых зданий, в которых проживают более 8 тысяч человек. Как сообщил глава региона Олег Николаев, в Чувашии был введен режим ЧС регионального уровня, а работа городского общественного транспорта приостановлена.
— По двум домам было попадание дронами, — рассказывает основатель независимого телеграм-канала «Сердитая Чувашия» Семен Кочкин. — Как говорят наши источники, жить в этих домах больше нельзя. Эти дома находятся в непосредственной близости к заводу, и большое количество повреждений объясняется взрывной волной после удара ракетой «Фламинго». По словам наших источников, радиус взрывной волны превышал 300 метров, и во всех домах были выбиты окна. Нужно понимать, что ВНИИР находится рядом с большим торговым центром «МТВ-центр», а вокруг — плотная городская застройка. Данных о пострадавших, кроме официальных, практически нет: власти тщательно контролируют поток информации из медучреждений и ведут себя очень закрыто. Понятно, что эти люди находились дома в момент удара ракеты по заводу.
Жители города, впервые столкнувшиеся с массированной ночной атакой, рассказали « Новой газете Европа», как пережили эту ночь:
— Был шок и ужас от того, что БПЛА попали в жилые дома, десятки пострадавших и есть погибшие, — описывает свои впечатления житель Чебоксар, предприниматель Алексей. — Это, конечно, самая массированная атака, которую когда-либо видели Чебоксары. Никто не мог представить, что вдали от границ с Украиной будут такие массированные атаки. Боюсь, если война будет продолжаться, такие удары станут постоянными. Я как раз приехал в город в этот день. Спрашиваю у знакомых — у всех шоковое состояние. 7 мая с утра снова слышал звук сирены в городе.
В городе-спутнике Новочебоксарске жители тоже слышали взрывы.
— Ночью мы спали всей семьей и проснулись от звука сирены. Спустя пару минут услышали какой-то странный, ни на что не похожий звук, который длился примерно полминуты. Оповещение по СМС было, но мы, естественно, не видели его до того, как проснулись утром, — рассказывает Сергей из Новочебоксарска (имя изменено по соображениям безопасности).
По его словам, большинство его знакомых из Новочебоксарска отнеслись к взрывам спокойнее. Чебоксарские друзья реагируют по-разному, но общие настроения сводятся к фразам: «как же всё это задолбало» и почему нас не защитили».
— Мы хоть и живем на «Солнечном» — это микрорайон Чебоксар, — взрывы и сирены были слышны очень сильно, — рассказала молодая женщина Анна. — Ребенку два года, он очень испугался, теперь плохо спит, вздрагивает от любого шума. Ночью проснулся в истерике и показывал на окна.
— Первый взрыв и сирены не услышала, мама проснулась от шума, я спала, — рассказывает жительница пострадавшего микрорайона Александра: дрон попал в соседний с ней дом. — Потом в течение дня слышала взрывы (на слух насчитала 9) и сирены время от времени. Люди боятся, больше не могут планировать учебу и работу, всё время в настороженности. С учебой в вузе непонятно. „
Все в ужасе. Никто не верит, что всё это закончится и станет лучше. Отдельным пунктом — глушение интернета. Затрудняет учебу, работу, получение новостей. Какая удаленка, когда работают только белые списки?
Во время атак друзья и близкие из других регионов теряют с тобой связь и просто не знают, жив ли ты.
По словам Семена Кочкина, после пережитых воздушных атак многие чебоксарцы начали уезжать на дачи или в деревни, чтобы переждать непростое время, не дожидаясь официальных выходных. При этом власти республики так и не объявили траур по погибшим и пострадавшим, ограничившись введением режима ЧС регионального уровня.
В итоге траур стал гражданским: его объявили несколько независимых чувашских пабликов в Telegram. Жители Чувашии также присоединяются к трауру в соцсетях, ставя черные аватарки.
Многие пишут о пережитом шоке: после ночной атаки люди нервно реагируют на громкие звуки транспорта и испытывают страх от любого резкого шума.
«Мне одной сирены слышатся повсюду?» — пишет жительница Чебоксар в «Чувашском чате».
«Мотоцикл газанет — у меня сердце в пятки уходит», — пишет другая участница чата.
«Меня уже даже звук поезда пугает», — вторит ей еще одна женщина. „
— Обстановка в городе сложная, люди в шоке. Всё это время им казалось, что война далеко, и даже когда были прилеты, такого люди не испытывали. Прилет ракеты стал для чебоксарцев моментом осознания: это реальная война, — отмечает Семен Кочкин.
В чате Cheb media чебоксарцы задаются вопросом, зачем в городе отключали интернет.
«Так и непонятно, зачем его отключали, если это не помогло, а только затруднило учебу, общение и информирование?» — пишет один из пользователей.
— Власти часть сообщений публиковали только в мессенджере МАХ, — говорит Семен Кочкин. — [Глава республики Олег] Николаев написал развернутый пост в Telegram лишь через 16 часов после первой атаки и сначала умолчал о погибших. Глава города Трофимов тоже публиковал посты с задержкой, сначала размещая информацию в МАХе. Они буквально посчитали, что охваты в национальном мессенджере важнее оперативного оповещения населения в часы опасности. Даже не смогли сразу принять решение о переводе детей на дистанционное обучение до конца майских праздников. В итоге мы сами начали писать о необходимости дистанционного обучения и ранних каникул для работников. Очевидно, что люди испытали сильнейший стресс и находятся в шоке. Непонятно, ради чего власти до последнего пытаются делать вид, что всё идет по плану.
Большинство собеседников «Новой-Европа» также отмечают слабую работу местных властей с населением города.
— Единственное правильное решение властей — это помощь пострадавшим. Но на фоне общего замалчивания на федеральных и местных каналах поведение властей в целом выглядит отвратительно. Местные власти, боясь за свою задницу, опасаются сказать лишнее. На фоне отстраненного губернатора Белгорода они вообще выглядят куклами-марионетками, — говорит житель Чебоксар Сергей.
— Плюс властям за выплаты родственникам погибших и помощь с ремонтом квартир, пострадавших от обстрела. — считает Алексей. — Но то, что не был объявлен траур, что занятия в учебных заведениях продолжались, — всё это вызывает вопросы. „
В такое время людям лучше не выходить из дома: народ и так запуган последствиями удара по городу. Бомбоубежища есть далеко не везде, а риск повторного удара остается высоким.
— Смотрю на все эти разрушения после вчерашней атаки, и у меня нет никаких вопросов ни к нашей власти, ни к Украине, — говорит житель Чебоксар Владимир. — Всё было логично, закономерно и понятно еще 24 февраля 2022 года: бьешь противника — будь готов получить ответ. Война должна быть закончена как можно скорее — если не ради мира, то хотя бы ради нашего собственного региона.

Кремль отозвал аккредитации иностранных СМИ на военный парад 9 мая в Москве. Об этом сообщил Der Spiegel, журналисты которого лишились приглашений на мероприятие.
«Формат освещения парада был изменен в связи с ситуацией. Поэтому иностранные СМИ, которым уже была обещана аккредитация, больше не допускаются», — заявила журналу сотрудница Кремля.
Аккредитацию отозвали также у немецких медиа ARD и ZDF, британской вещательной компании Sky, информационного агентства AFP, итальянского телеканала Rai и японского телеканала NHK, узнал Der Spiegel.
Перед этим, как отмечается, иностранные издания получили приглашения и программу мероприятий в центре Москвы ко Дню Победы. Отзыв аккредитации произошел впервые за все время проведения военного парада 9 мая в Москве, подчеркнуло издание.
Кто посетит парад в этом году. В этом году в Москву на День Победы приедут президенты непризнанных Абхазии и Южной Осетии Бадра Гунба и Алан Гаглоев, Александр Лукашенко, президент Лаоса Тхонглун Сисулит, верховный правитель Малайзии султан Ибрагим Исмаил, а также премьер-министр Словакии Роберт Фицо. Последний подчеркнул, что не планирует посещать военный парад.
Кроме того, в Москву приедут руководители Республики Сербской — этнитета, входящего в состав Боснии и Герцеговины.
По словам помощника Владимира Путина Юрия Ушакова, Кремль не отправлял приглашения иностранным лидерам, но они сами выразили желание посетить Москву в День Победы.
Каким будет парад в этом году. Парад на Красной площади в Москве впервые за 19 лет пройдет без военной техники. В Кремле пояснили, что решение принято «из-за террористической активности Киева». При этом в мероприятии будут участвовать пешие колонны военных и авиация. Также ожидается выступление Владимира Путина.
Помимо этого, в Москве 9 мая будет ограничена работа мобильного интернета и связи. Об этом горожанам сообщили «Билайн», МТС и «Мегафон, а позже информацию подтвердил представитель Кремля Дмитрий Песков.

От редакции:

Дмитрий Дурнев, готовивший этот текст, представился своему собеседнику журналистом «Новой газеты Европа». Российский солдат сообщил, что дает интервью добровольно. Дурнев также уточнил, осознает ли тот возможные последствия публикации: пленный подумал минуту и равнодушно сказал, что фамилию его можно и убрать, скорее для родни, а командование и так в курсе ситуации: им докладывали. Редакция «Новой газеты Европа», ознакомившись с материалом, пришла к выводу, что рассказ о расстреле российских военнослужащих (фактически признание в преступлении) и данные о том, как войска РФ ведут пехотные штурмы, обладают общественной значимостью. Руководствуясь этими обстоятельствами, мы приняли решение опубликовать этот материал.
Данил — невысокий 24-летний человек со смешными оттопыренными ушами, очень худой и бледный после нескольких недель вынужденной голодовки, — сидит передо мной на стуле в плохо подходящих друг к другу спортивных штанах и теплой пайте.
— Ваши [украинцы] дали мне эту одежду, с моей ничего уже нельзя было сделать: мы два месяца не мылись и не могли стираться, — буднично объясняет он.
Два месяца — с 17 февраля по 17 апреля — Данил провел в штурмовом подразделении российской пехоты. Теперь мы встречаемся в маленьком городке Харьковской области на пятый день его плена.
Война идет уже 12 лет: когда ты в ней живешь, поневоле обрастаешь сотнями контактов и тысячами мимолетных, но надежных друзей. Один такой военный друг, еще из 2015 года, который сейчас воюет на Харьковском направлении и иногда сталкивается с военнопленными, позвонил мне апрельским днем и рассказал: «У нас в Харьковской области в селе Графское под Волчанском сдался россиянин, который прошел туда в ходе штурмовых действий. У них была группа из шести человек, они пили и перестреляли друг друга. Он хочет выговориться».
У нас есть имя и фамилия Данила, его фото и видео и даже телефон матери: по его просьбе я сообщил ей, что ее сын жив и когда-то обязательно вернется домой, в родной поселок возле Читы. Многое из того, что Даниил рассказывает о своей гражданской жизни, «Новой-Европа» удалось подтвердить с помощью утечек и открытой информации. По просьбе парня мы не пишем его фамилию, но к публикации своей истории, имени и позывного он отнесся спокойно: по словам Данила, командование в курсе всего, что с ним произошло, они докладывались по «радейке» всё время штурма. Возможно, это самое удивительное в его рассказе: кровавый хаос российского пешего наступления относительно управляем, своеобразно организован и отслеживается командирами как сверху, с дронов, так и с помощью радиосвязи.
Данил родом из Забайкалья, его отец с 12 лет не жил в семье — пил и «калымил», как говорит сын; у солдата есть младший брат, родившийся от другого отца. В своем поселке Данил окончил девять классов, а потом железнодорожный техникум. В 2022 году сделал карьеру на строительстве железной дороги — Данил специально подчеркивает, что строили ее для китайцев и с китайской колеей, чтобы можно было завозить грузы напрямую. Из разнорабочего вырос в техника; платили сытно, 80 тысяч рублей в месяц, — по местным меркам приличные цифры.
По словам Данила, в Иркутске, где он жил и работал в последнее время, на него хотели «повесить статью» о распространении наркотиков: он не скрывает, что принимал их раньше, и говорит, что уже имел несколько условных приговоров. Узнав о новом деле, он срочно уехал в Санкт-Петербург, где через знакомых сделал себе «направление» в артиллерию, с которым поехал в Белгород и там заключил контракт. Служить Данил начал в конце августа 2025 года, в 60-м самоходном артиллерийском полку.
«Пока в свой экипаж не попал, с нас брали по десять тысяч рублей в месяц с зарплаты»
— Много денег вам за контракт в итоге дали?
— Два с половиной миллиона. Где-то миллион семьсот отправил маме, а остальное на карте оставил: что-то девушке своей отправлял, что-то потом на позиции тратил.
— А как девушку зовут?
— Алина, молодая она еще — 16 лет. Учиться хочет — на туризм собирается. У нее родители тоже такие: сидели за распространение, и мама сейчас сидит, а отец пошел на войну и погиб где-то на Запорожском направлении.
— Что вы делали в артиллерии?
— Моей обязанностью было следить за гильзами: зимой, когда наледь на них образуется, надо, чтоб они чистыми были. Стояли мы в Шебекинском районе, не в Украине, в Белгородской области. Стреляла наша пушка — «Гиацинт-Б» — на 27 километров, в зависимости от снаряда («Гиацинт-Б» — самоходное орудие калибра 152 мм, производилось в СССР с 1976 года. — Прим. ред.). Ну и всё сами. Со мной в экипаже было еще двое «молодых» (новоприбывших. — Прим. ред.), «Рыбак», старый, и командир — «Седой». Там мой позывной был «Дым», а сейчас прицепилось из песни, и в пехоте я был уже с позывным «Хасл». Даже не знаю, что это [слово] значит: поди, английский какой-то. Оно много где встречается — и в английских песнях, и в наших.
— Пушка же здоровая, а вы худой. Как снаряды ворочали?
— На снарядах другой человек был, здоровый, Ванек, друг мой. Я на гильзах был — они полегче, килограммов, может, 26, а снаряд — уже 40–42.
Стреляли мы, может, раз в день. Приходили координаты: выстрел, другой, а потом могло и затишье быть на неделю. Такая вот жизнь, дают координаты, наводчик наводится, и тебе говорят, какую гильзу давать — из партии или «говно».
— В смысле «говно»?
— Как объяснить… Вот есть у нас гильзы с номером 12–12, их 12 штук — это партия, они стреляют и летят примерно одинаково, всё точнее. А еще лежит одна гильза с номером 13–13, не из партии попалась — это «говно». Если несколько раз надо стрельнуть, берешь из партии, когда один раз всего — берешь «говно». То есть приезжает партия гильз, и я ее сортирую: по нумерации, год выпуска смотришь, есть еще разница по «плюсам» и «минусам» — весовой знак, как мне объяснили. У гильз еще меряется температура для точного выстрела — спрашивают температуру заряда.
У меня блиндажик был, если он протекал, на линзах наледь образовывалась, а этого не должно быть. Еще рядом с пушкой ящики такие были вкопаны — там у меня лежала под рукой партия гильз и пара «говна», на все случаи. И у Ванька снаряды тоже напротив пушки были. Командир, Седой, принимает координаты, записывает их в тетрадку, по радейке общается — есть выстрел, нет? Наводчик наводит, мы закидываем гильзы, пятый парень помогает Ваньку закидывать снаряд. Орудие было у нас залатанное, заваренное, лотка не было — обычно там лоток идет, чтоб снаряд туда ложить и заталкивать потом, а мы просто так заталкивали, руками. Досылателя тоже не было, отломан он был давно — в качестве досылателя у нас была простая палка: на конце тряпки намотаны и скотч сверху.
— Вы сразу в этот экипаж попали? Или была какая-то подготовка?
— Я курс молодого бойца нигде не проходил — ни в артиллерии, ни в пехоте. Сначала строил там всё, куда пошлют. А потом в артиллерии было что-то вроде стажировки: повезли меня пожить в расчете самоходного орудия, посмотреть, как там всё устроено. Но они не выезжали, не стреляли.
То есть я полтора месяца побыл на КП [командном пункте] на стройке, потом дней десять на стажировке и потом в свой расчет уже попал. Начали строить свою позицию, потом прилетел дрон, и нас сразу переместили. Стали строить другую позицию — и уже оттуда начали регулярно работать. А пока в свой экипаж не попал, с нас, молодых, брали по десять тысяч рублей в месяц с зарплаты, просто офицерам, — они не говорили, на что это тратится.
Орудие одно на позиции, мы одни, получается. И всё сами. Нам ничего не выделяли просто. Капонир вырыть — у местных экскаватор нанимали, в 60 тысяч рублей обошлось. Смазку зимнюю для пушки доставали сами. Банник (атрибут для чистки пушки после выстрела. — Прим. ред.) наш товарищ нашел и заказал в интернете, 8000 рублей стоил. Не сам банник, а вот эту щетку на конце для чистки ствола — остальные палки железные у нас были.
— Как на позиции была жизнь устроена?
— Готовили себе сами, заказывали у местных таксистов: один привоз стоил 6000 рублей плюс цена заказа, конечно. Заказывали разное — кто-то мясо себе просил, мариновал, жарил. Блинчики заказывали, фрукты каждый себе, потом считались. Как-то так сложилось: на стажировке я был в расчете, где все на толпу заказывали, на всех. А у нас из-за Седого и Рыбака было всё порознь. Седой — он типа спортсмен, ему вот это всё — майонез, чипсы, сладкую воду — не надо. Они отдельно заказывали и варили каждый себе что-то. А я с пацанами иногда мог что-то вместе делать: яйца жарил, супы готовил, лапшу сам делал к супам, вкусно получалось.
Кухня у нас была не в блиндаже, а на улице, в постройке такой, типа шалашика, — ну, тент сверху натянут. Зимой там желание готовить уже всякое отпадало: вскипятишь быстро чайник, доширака заваришь, и всё.
— По вам не били?
— Нет, только «птички» [дроны] прилетали, смотрели на нас. Потом, когда меня уже перевели, эту позицию другим должны были передавать, и птичка в пушку прямо прилетела.
«Проводник раненому кричал: “Если ты не перелезешь, сейчас толкну тебя вниз и утонешь на хер!”»
— Как получилось, что вас перевели?
— Я с командиром поругался. Седой обзывался всякими словами, на нас с Ваньком замахивался, долбоебами называл. У нас комбат как раз сменился, я написал ему в телеграме, мол, можешь перевести меня в другой расчет? Он там же ответил: «А что такое?» Ну я ему всю эту ерунду описал, что и едим порознь, и всё такое… Пожаловался. Он мне ответил тогда, чтоб я договорился с командиром другого расчета, что он не против меня взять.
Я начал писать всем, пошел от этого шум, меня вызвали на КП, Седого тоже: «Что там у тебя за дедовщина?!» Комбат мне начал говорить, что наш командир расчета много кого не устраивает не только из-за меня, но и из-за того, что он много требовал у начальства, — воды там больше, баню чтобы устраивали. Они не сильно любят, когда требуют.
— То есть не такой и поганый был командир?
— Ну да. Так-то с ним нормально жилось, зла на него не держу совсем, просто хотел вот перевестись, а получилось, что перевелся в пехоту. Из батареи нас троих отправили: Седого, Рыжего и меня. Меня с сумками старшина на машине повез куда-то, и я оказался в месте, где всех нас передавали в другие части.
У нас был в подразделении [в артиллерии в первый месяц] парень, который что-то около миллиона заплатил за попадание в артиллерию, но он потом пошел с одним интернет тянуть и болтать начал, что ему пофиг всё, и комбат в том числе, умный типа был. Так его тоже в пехоту отправили, знаю, что он погиб в Волчанске.
В 82-й пехотный полк страшно было попасть. У нас все о нем так говорили как о месте, куда ссылают типа в наказание. Не выполняешь приказы, не слушаешься — тебе говорят: «Смотри, поедешь в 82-й полк, на Волчанск!» [Вот я туда и попал.]
— Как начинался ваш путь в штурм?
— Привозят тебя на пункт дислокации, все вокруг его называли РС. Было нас четверо, двое из артиллерии, еще двоих тоже перевели из-за проблем с командованием. Кто-то кого-то на хуй послал, извините, из песни слов не выкинешь. Один нож в ногу воткнул кому-то — поссорились, и его перевели. Парни не такие, как я, — побольше! Один был то ли киргиз, то ли узбек, гражданства российского у него не было, говорил: вот год отслужит — и всё, отпустят уже с паспортом.
Привезли нас и повели в класс, в блиндаж такой, с партами, стульями. Дали анкеты, чтоб писать, кто мама, кто папа, — с номерами телефонов. Мы там дней десять пожили до штурма. Под надзором нас держали, охраняли. Ходили со старшими в столовую, двойками. Ну, гречка, суп — обычно, нормально кормили. Дней десять так жили, а потом всё просто. Приходит старшина Федя: «Хасл, Липа, пойдемте!» Никто тебе не говорит про атаку. Все вещи мои, с арты приехавшие, — одежда, спальный мешок — остались там, наверное, их и разобрали уже.
— А двойки как собираются? Напарник — это твой знакомый, друг?
— Нет, как попадется. Сперва парень со мной был с позывным «Липа», с Липецка вроде, поэтому и позывной такой. Рассказывал, что пошел на войну, потому что у ребенка онкология, много денег надо было найти.
Нам с собой в атаку дали всё готовое. Это такой стандарт для штурма: одежду ношеную, но стираную, моего размера, еще в рюкзаке одежду, еще ботинки, просто привязанные к рюкзаку. Одежда запасная не в пакетах, когда через речку шли — вся намокла.
Еще тебе дают сухпаек, один обычный суточный на двоих делят, одному в рюкзак газовую горелку, а другому — два газовых баллона к ней. Потом каждому по три бутыля полуторалитровых воды, две гранаты, автомат, три магазина, рассыпухой патроны — три упаковки по тридцать штук у меня было.
Рюкзаки уже собранные, добавить ничего нельзя, со стандартным набором для каждого в паре, но зависит набор от того, кто старший, кто младший. У старшего еще и «вынос» — удлинитель антенны для рации. У младшего — батареи для рации.
— Знаете, я этого не понимаю. Вот вас держат под наблюдением, а потом дают оружие и отправляют куда-то, практически на смерть, без офицеров, командования, малыми группами, — и вы вроде как спокойно сами идете…
— Ну нет, не так, с сопровождением поначалу идем, этапами. Нас до первой точки водитель довез на квадроцикле вообще. Потом я Липу потерял: его оставили на эвакуации раненых, он здоровый был, высокий, сильный. А мне дали деда [с позывным] «Поляк». Он неделю на точке эвакуации был, его обратно отправили, потому что старый, негодный, — ему лет 50, может, 55. Но в итоге заменили мне Липу на него и снова отправили в штурм. Рюкзак ему мой отдали, а мне Липы дали, с рацией, — я вроде как за старшего стал.
— Когда это было?
— 17 февраля нас отправили на штурм, и в ночь на 18-е я уже чуть не утонул в Северском Донце, хотя он там не такой глубокий вроде. Нам навстречу «трехсотого» [раненого] переправляли, помню, ему проводник кричал: «Если ты не перелезешь, сейчас толкну тебя вниз и утонешь на хер!» У нас тоже проводник был, переправлял через реку, там другой встречал и снова вел нас. Всё недолго: второй [после квадроцикла] с нами часа полтора был, третий шесть часов где-то вел. А потом уже сами.
— Проводники смотрят, чтоб вы не смылись никуда?
— Наверное, да. Мне рассказывали потом, что одному вообще хотели колени прострелить из-за того, что он не идет! Но со мной такого не было, я сам шел нормально.
Мы прошли с Поляком три точки и на четвертую уже шли без проводников всяких. Когда выходили, его «задвухсотило», деда.
— Как случилось?
— Сбросом. Шли мы ночью под панчами — как это правильно называется? — одеяла такие антидроновые. Потом слышим, летает сверху что-то — «Мавики», «Баба-Яга», может (речь о разных типах дронов. — Прим. ред.)? Я доложил по рации, что вроде «Баба Яга» летает, мне говорят: «Сидите тихо!» Мы сидели под деревьями практически рядом — и прилетело в деда, чего-то оторвало ему, ногу или руку, я не знаю. Сильно взорвалось, я маленький осколок в ногу получил и испугался, убежал от дронов этих…
«Шах сказал, что убил Емелю. А Сеня убивает Шаха»
— Один остались?
— Нет, Сеню потом встретил. Я его знал по РС, а тут уже в блиндаже был, на краю леса, вроде как на позиции. И у него «трехсотый» тоже был. Он его сам, правда, в ногу подстрелил. Как он говорил, они искали этот блиндаж, он напарника потерял, а тот потом резко появился — и он, по ошибке типа, стрельнул… Сеня такой тоже был: говорил, что он с «Барса», всё запугивал тем, что вроде убил человек сто пятьдесят.
— Этот блиндаж уже в селе был?
— Нет, до Графского еще километра четыре-пять надо было идти, пробираться. В лесу был блиндажик. Лес такой, и по нему ходят-бродят наши группы — через нас. Этот блиндажик две прошли. У Сени были проблемы с едой, он говорил командирам, просил посылку, и вот они навели на него одну группу: они гречки немного принесли, вроде как передачку.
— Часто вы получали посылки в штурме?
— Нет, в блиндажике это один раз случилось. А вот потом, в Графском, было такое. Никаких тебе квадрокоптеров, FPV-дроны просто прилетали куда-нибудь на точку во двор и разбивались, разлеталось это всё. Обычно отправляли квадратные пачки каши — рисовая там, рагу. Но при прилете они ломаются: очень сильный удар, когда дрон падает. На один дрон могли повесить банку тушенки, два «Роллтона», четыре шоколадки, пауэрбанк и эту квадратную кашу плюс сигареты — ну и все, в принципе. Такая вот посылка. Что мы знаем о боях вокруг Графского и действиях 82-го пехотного полка?

Рассказывает военно-политический обозреватель группы «Информационное сопротивление» Александр Коваленко: — Российские войска окопались на окраинах села Графское, немного севернее от Симоновки, по левому берегу Северского Донца. Армия РФ уже много месяцев пытается инфильтровать малые тактические группы штурмовиков 82-го полка в застройку этих соседних сел. В этом районе у россиян нет возможности системно пополнять личный состав на линии боестолкновения. Снабжение и ротация живой силы там максимально затруднены из-за огневого поражения со стороны артиллерии и дронов ВСУ. В этом районе создана полноценная килл-зона, не позволяющая россиянам эффективно атаковать. Фланговые удары ВСУ со стороны Лимана и села Прилипка практически нарушили доставку боеприпасов и продуктов российским солдатам, просочившимся в Графское. Снабжение происходит за счет сбросов с дронов. Двигаться куда-либо с этих позиций россияне не могут, фактически просто удерживая оборону и накапливаясь в развалинах частного сектора. До тех пор пока россияне не контролируют лесной массив между Прилипкой и трассой 2104 на Лиман, ситуация в Графском не изменится.
— Как вы попали в Графское?
— Приказ получили, координаты дома, который занять нужно. Ночью вдвоем пошли, нашли. Дом такой — с печкой, две кровати, не очень большой. И еще пристройка. Было очень страшно: не понимаешь, куда идешь, зачем идешь. Поляка убило вообще так, а когда у Сени в блиндаже были, нас минометом обстреливало, стало совсем страшно. Уже после речки страшно стало…
Побыли мы в этом доме с Сеней три дня и попробовали в соседний пробраться — поискать провизию хоть какую. А в том доме ребята оказались, пара, что к нам в блиндаж заходила: Емеля и Шах. Ну и получается, у нас была какая-то еще еда, у них было вино, а еще печка газовая. У нас в доме нашли газовый баллон, соединили — смогли варить еду, мы в их доме нашли сгущенку, гречки немного, что-то еще. Начали разговаривать, есть как-то вместе, и Шах рассказывает: он в «Вагнере» был, никого не боится, сейчас понемногу пойдем по домам, будем искать еду… Он опытный такой был.
Они с Сеней пошли по домам и нашли еще двоих — Кита со Шмелем, а они как раз голодные были, но принесли огромную такую бутылку домашнего вина. Ну и так напились немного, стали через рации включать музыку, орать, а Емеля стал говорить, что тихо очень надо сидеть, прятаться.
Тут Шах начинает кричать, что он ничего не боится, и стреляет с автомата просто по стенам, в окно — просто голову ему оторвало. Мне это не понравилось совсем, я выбрался и ушел в свой дом, а со мной Кит со Шмелем. И в том доме мы дальше стрельбу слышали.
Потом в наш дом вернулись Сеня и Шах — вдвоем и с бутылкой. Шах что-то начал газовать на Шмеля и ругаться [по рации] с командиром вроде как нашим, с позывным «Комета», ахинею нес всякую: «Я сижу под деревом! Я тебя найду!» Потом с Китом начал ругаться, ну и всё — Сеня убивает Шаха этого.
— Почему?
— Видимо, потому что решил, что тот убьет Кита. Я рядом с ними сидел — по ходу, Шах сказал за столом, что убил Емелю, — а тот был его «двойка». А Сеня, получается, уже моя «двойка», убивает его. Ну и всё — оттащили мы тело этого Шаха в пристройку. Потом Шмель рассказал, что Емеля лежит в соседнем доме, его тоже надо прибрать…
— Крыша не ехала?
— От этого всего? Ехала, не понимал, что вообще вокруг происходит. Мы в итоге после этого переехали вчетвером во вторую секцию [соседнего] дома и там недели две жили. А потом Сеня опять пьет с Китом, не знаю, что у них там получилось, я спал в тот момент, проснулся от автоматной стрельбы. У Кита рана, Сеня ему ногу прострелил — говорил, что тот ему угрожал. Ну и всё — прострелил, а потом перебинтовал, за ним ухаживал, рана не такая, чтоб сильная, можно было выходить…
Потом всё обычно так же шло. Мы искали еду, бегали в темноте в основном по подвалам, нашли хороший подвал, в котором нас потом и в плен взяли, — ой, там много было еды! Тушенка была, мешок почти! Очень вкусная была свиная тушенка, а еще в банках эта — «Ква-со-ля»! (Даниил с непередаваемой интонацией говорит об этих украинских консервах, как будто о райском нектаре. — Прим. авт.) Ветчина непонятная — там на английском было написано. И целый ящик лапши!
Воды не было, а вино было. В этом подвале под второй секцией дома мы нашли флаконов пять больших таких, литров по 50, наверное, — вот такие они были (показывает), просто огромные емкости. Домашнее, градусов 13.
Ну а потом Сеня начал ворчать, что Кит снег не собирает, по радейке не говорит, ничего не варит…
— Зачем снег убирать, это же демаскирует?
— Воду пить же надо, откуда ее брать? Дронами ее не наносишься, она тяжелая. Демаскирует, конечно, но что делать?
И потом, получается, пьяный Сеня убивает Кита. Тот сидел на стуле, просил: «Не надо!», а Сеня невменяемый Шмелю автомат тыкал, чтоб тот убил. А потом расстрелял его всё же сам. Пиздец какой-то!
«Мне “трехсотый” сказал: “Скорей бы уже умереть, подзаебало это все!”»
— Вы убитых не хоронили?
— В вагончик унесли — он рядом был. Нет, не закапывали мы их, хотя их забирать-то никто не собирался, у нас же там ни эвакуации, ничего такого не было. Мы еще когда с Поляком шли, там [в лесу] в районе недели лежал «трехсотый» — уже всё, умирал. Помню, он мне фразу сказал: «Скорей бы уже умереть, подзаебало это всё!» Он очень тяжело ранен был, идти не мог, и никто не собирался его эвакуировать, он просто лежал, никто его не кормил — мы с Поляком дали ему галет и немного снегу растопили.
— Он не сказал, как его зовут, не просил сообщить родным о его участи?
— Нет. И он, и мы понимали, куда мы идем, какие там имена, звонки…
— Как вы жили дальше в Графском?
— Да так и жили: Кита убил Сеня, перетащили его в вагончик, и пошла жизнь втроем — недели, может, две где-то. А потом Сеня начал говорить уже на нас, что мы никчемные, недостойные, боимся всего… А еще бредить начал, что надо штурмануть орудие какое-то, дома захватить, людей еще найти. Говорит, если не мы их, то они нас! Такое понес…
Я ему отвечал: у нас еды так много сейчас есть, всё ж нормально! Надо тихо просто пересидеть в доме, дождаться, пока нас заменят, может быть.
— А меняли кого-то вокруг разве?
— Мы так думали. Мы радейку слушали и думали, например, что поменяли Снегиря. У него ноги были отморожены, он говорил, что одну уже не спасти, только отрубить, а вторую по-любому нужно спасти попробовать, он очень просил. „
Пришлось нам, получается, убить Сеню. Ну, чтоб он нам не угрожал, не направлял на нас автомат — он по пьяни просто начал стрелять по стенам.
— Как убили?
— Я его убил из автомата, когда он спал. Шмель подумал, что в окошко опять стреляет он, а я к нему подошел, говорю: «Дай еще рожок, я его достреляю!» — очень злые мы на него были, что он на нас такое говорил. Но Шмель мне не дал рожок, говорит: «Он и так умер!» — всё, перетащили мы и его в соседнюю комнату, а сами закрылись в подвале и сидели там недели две тихо. Там была еда, радейка работала, и мы выходили только, когда нам посылки отправляли. От разбитых дронов с предыдущих посылок мы к тому времени насобирали аккумуляторов для дронов, круглые такие батарейки, и сделали зарядку для рации.
Всё вроде было хорошо, а потом пришла ваша [украинская] группа. Мы хотели сдаться, но побоялись кричать. А ваши кричали наверху перед домом: «Открывай!» Кричали бы: «Сдавайся», мы б сдались еще тогда! Они зашли, потом взорвали дверь уже в нашей секции дома, сначала ту секцию проверили, где Емеля лежал, а потом нашу секцию. Никого не обнаружили, но следы житья были — кастрюли там. Хоть мы уже там не жили, а в подвале прятались.
— Ну, выходили же, умывались как-то, например?
— Да нет, мы просто сидели в эти последние недели в подвале, там не до умывания было. Страшно настолько, что капец! Ну и всё — они подожгли дом, и, когда подвал начал заполняться дымом, мы начали понимать, что всё: или задохнемся, или надо сдаваться. Мы покричали вроде, что сдаемся, а нам никто не ответил: видимо, ушли они просто.
Мы как-то выскочили из подвала, Шмель только схватил рацию и две батарейки. И всё — мы покинули этот подвал. Всё, что у нас было, — вся амуниция, шесть автоматов, двенадцать магазинов, еще одна граната у нас была, батарейки все, еда вся — всё в этом подвале потом благополучно сгорело.
Перебрались мы в подвал другой, мы его бэпээлашным называли, потому что, когда мы обыскивали всё вокруг, в нем нашли части от дронов. Прожили там около двух недель. Первые два дня просто лежали — мы же столько потеряли. Там в подвале только «закрутки» (стеклянные банки с домашней консервацией. — Прим. ред.) [оставались], и то просроченные, мы их ели как-то.
Последняя неделя была самая плохая: мы практически ничего не ели. Перехватывали посылки наши, потом плохая погода пошла — собирали дождевую воду и ее пили. Помню, только кофе у нас оставалось, добавляли туда: с кофе попьешь водички — и уже вроде лучше! Я тогда сообщение девушке записал, что, наверное, уже не выберусь, что совсем плохо.
— А вы могли оттуда как-то с близкими общаться?
— Можно было по рации что-то типа голосового письма наговорить — нам обещали передать это домой.
В общем, еды нам не могли туда скинуть, ваши группы у нас ее перехватывали.
— А боеприпасы, оружие?
— Отправили нам три гранаты — и всё. Оружие никак не могли они доставить с помощью FPV-дрона. А потом пришла группа ваша. Мы сдались в плен.
«У всех наших была задача одна — просто прятаться»
— Как это было?
— Они, видимо, мимо нас ходили много раз и не замечали — там окошечко такое небольшое, и через него видно, что много накидано картонных коробок, частей дронов всяких, а люк внизу не сильно заметный. Мы тихо сидели. Но они, видимо, увидели люк всё же. Решили открыть дверь, а она была закрыта с нашей стороны. Шмель меня разбудил: «Кто-то ходит! Кто-то ходит!» По ходу, говорит, дверь нам кто-то ломает. Я первый выхожу и говорю: «Сдаюсь! У нас нет ничего — ни автоматов, ни оружия! Ничего нет!» Они мне кричат: «Выползай, выползай! Быстрей, быстрей!»
Мы выползли, нас связали, они подвал осмотрели и повели.
— Сколько вы к тому времени не мылись?
— Очень долго, всё время, что шли, — все два месяца, с речки.
Потом привели в их дом и там накормили. У них там гречка была, сосиска — очень вкусно! Еды у них было много там, не то что у нас. Обидно — всё, короче, у них было: и вода, и кофе, и чай, нормально они жили.
— А вы слышали за эти два месяца перестрелки какие-то, звуки боев, штурмов? А то такое ощущение по вашему рассказу, что все прячутся.
— Да, так и есть, все прячутся. У всех наших была задача одна — просто прятаться пока. Стрельбу слышал, но одностороннюю: знаете, как по дронам бьют? Прилеты еще, сбросы — слышали. А так тихо. „
Командиры нам говорили: «Сидите тихо!» И я всё время просил, чтоб все сидели тихо, отбивали обстановку только: «Три-пять-восемь» — это значит, нормально всё у нас.
Еще была такая: «Обстановка сто!» — это тоже про «нормально». Но из-за Сени мы перешли на вот это «три-пять-восемь» — наверное, «барсовская» какая-то движуха, не знаю.
— А вы докладывали командирам про гибель сослуживцев?
— Да, Сеня доклал, что Шаха убил. Потом Шмель доклал, вернее, его Сеня заставил доложить, что Кит ушел куда-то и не вернулся. И я доклал, что убил Сеню.
— Про причины говорили?
— Сказал, что он напился и начал мне угрожать. Ничего не сказал мне командир «Комета», просто промолчал.
— Вы пятый день в плену. Думаете об обмене?
— Не знаю, мне говорят тут, что могут отправить обратно в штурм без автомата. Объяснили, как в следующий раз надо сдаваться, — выходить под «Мавик»: если берут пленных, то, может, и возьмут. Честное слово, такая ситуация, что не знаю, как с нее выбираться.
***
На середине нашей беседы я вдруг подумал, что парень этот наверняка если не голодный, то сладкого не видел долго, а у меня в рюкзаке должен был лежать батончик халвы на стевии. Я предложил ему этот батончик, а потом внезапно не нашел его: он остался в моей машине, в Харькове. Было очень неловко.
Когда разговор закончился, я пошел в магазин и купил плитку шоколада, а потом к ней связку бананов и пару пачек сигарет «Парламент» — всё это передали при мне в руки пленному. Военный, который его привез, как-то странно на меня посмотрел — он тоже был на войне с 2014-го, мы успели это и еще многое обсудить.
Он помолчал, а потом вдруг выдал:
— Ты знаешь, я их тоже пытаюсь всё время понять. У меня пленный тут был недавно, я ему говорю: «Как ты шел? Я весь твой путь в оптику [дронов] прощупал, видел — там тел шестьдесят ваших вдоль лежит, разной свежести, и мимо каждого мертвого ты прошел и продолжал двигаться — почему?!» А он мне отвечает: «Страшно мне было, накажут!» У него ж автомат, три рожка, две гранаты, нож — чего он вдруг так боится начальства, что тупо идет на смерть?!
Маме «Хасла» мы написали, что он жив, в телеграме, не с российского номера. Она прочитала и отвечать не стала. Тоже, наверное, страшно.

В российских регионах отмечаются серьезные перебои с доступностью жизненно важных препаратов против рака. С начала месяца пациенты массово жалуются на проблемы с тем, чтобы найти метотрексат и этопозид — лекарства, которые используются в базовых схемах химиотерапии и критически важны для лечения ряда онкологических заболеваний, в том числе у детей. И если первый есть в 32 регионах из 89, то второй остался только в девяти. При этом оба препарата входят в перечень ЖНВЛП (жизненно необходимых и важнейших лекарственных препаратов), а значит, должны быть доступны и предоставляться бесплатно в рамках терапии. На деле в ряде регионов пациенты не только не получают их бесплатно, но даже не могут купить за свой счет.
Что это за препараты?
— Этопозид и метотрексат — это старые, но критически важные препараты, без которых невозможно полноценное проведение многих стандартных схем химиотерапии, — рассказывает российский онколог на условиях анонимности.
Метотрексат блокирует работу фермента, необходимого для синтеза ДНК, в результате чего онкоклетки теряют способность делиться. Этот препарат применяется при лечении лейкозов, в том числе у детей, лимфом, рака молочной железы. В меньших дозах он используется при аутоиммунных заболеваниях, например, ревматоидном артрите.
Этопозид блокируется фермент топоизомеразу II, участвующий в распутывании ДНК при делении клетки, таким образом происходит накопление повреждений в ней, и она погибает. Препарат используется для лечения рака легкого, опухолей яичек, а также при лимфомах и некоторых детских онкозаболеваниях.
Можно ли их заменить?
— Эти препараты не имеют прямых взаимозаменяемых аналогов: заменить их один к одному чаще всего нельзя, — говорит врач.
Онкологические схемы лечения строго стандартизированы: препараты в них подобраны на основе многолетних исследований, дозы и курсы тщательно выверены. При замене препаратов придется снижать дозы, переносить курсы, то есть полностью менять протокол лечения, что потенциально снижает эффективность терапии.
— В онкологии любая замена на менее предсказуемый вариант означает огромный риск недолечить опухоль, — поясняет онколог.
Есть ли российские аналоги?
Да, у обоих препаратов есть дженерики — копии оригинального препарата, имеющие ту же молекулу. Но, во-первых, они тоже в дефиците, а, во-вторых, сами врачи не очень их любят.
— Ключевая проблема не в том, что дженерики «плохие», а в том, что к части российских дженериков есть серьезные вопросы. У них мало качественных сравнительных исследований с оригинальными препаратами, поэтому мы хуже понимаем реальную эффективность и частоту токсичности. Кроме того, есть вопросы к качеству вспомогательных веществ (стабилизаторов), которые могут влиять на развитие побочных эффектов, — говорит онколог.
Почему они пропали?
— Хотя это и старые препараты, их исчезновение связано не с тем, что они устарели, а с экономикой и организацией производства и поставок, — считает врач.
Оба препарата поставлялись разными зарубежными производителями, сейчас одни ушли с российского рынка, другие снизили объемы поставок. Существующие дженерики не компенсируют спад. Поскольку эти препараты входят в перечень ЖНВЛП, цены на них регулируются государством и они невысокие, так что производство не особо рентабельно, а потому выпуск ограничен. К тому же отечественная фарма по-прежнему зависит от импортных субстанций, и перебои с сырьем вполне могут затормозить производство.
При этом в Росздравнадзоре утверждают, что производители выполняют заявленные планы и ситуация с выпуском этих препаратов в гражданский оборот стабильна. Возможно, проблема в том, что они распределены неравномерно, предполагает онколог: например, сосредоточены в стационарах и недоступны в рознице или конкретном регионе.
Как теперь будут лечить пациентов с онкологией?
На фоне дефицита препаратов врачи вынуждены будут корректировать лечение: например, менять комбинацию лекарственных средств или дозировку; и, к сожалению, новая схема скорее всего будет неравноценна исходной.
Но самый главный риск: из-за дефицита препаратов может быть нарушен график терапии. В онкологии его соблюдение критично: пропуски курсов или их задержка могут ухудшить прогноз. Так что даже краткосрочные перебои могут иметь отложенные последствия, которые мы увидим в статистике выживаемости через несколько лет.

Сотрудники администрации президента еще в конце зимы 2025 года начали прорабатывать «образ победы» — набор пропагандистских тезисов, с помощью которых россиянам можно было бы объяснить возможное мирное соглашение с Украиной. Об этом говорится в расследовании центра «Досье».
Проблемы из-за войны. В презентации для приближенных Сергея Кириенко говорится, что продолжение войны может потребовать всеобщей мобилизации и полного перевода экономики на военные рельсы. Среди рисков также перечисляются истощение ресурсов, повышение налогов, сокращения в бизнесе, атаки дронов, демографический кризис и так далее.
Как в Кремле видят мир? Наиболее вероятный сценарий мира (по версии Кремля) предполагает соглашения между США и Россией и США и Украиной. По нему Донецкая и Луганская области должны перейти к России, раздел Херсонской и Запорожской областей будет зафиксирован по линии фронта, российские войска выйдут из Сумской и Харьковской областей, европейские санкции сохранятся, а американские будут сняты. При этом Владимир Зеленский останется у власти в Украине.
Презентация не связана с реальным ходом переговоров и скорее отражает ожидания политического блока АП. О сроках заключения мира в документе ничего нет.
Аргументы «победы». Благодаря «СВО» Россия смогла «предотвратить гуманитарную катастрофу в Донбассе», а ее армия оказалась «самой боеспособной во всем мире» и выстояла в глобальном противостоянии против 50 стран. Основными достижениями в АП считают территориальные завоевания, сухопутный путь в Крым и приобретение миллионов новых русскоязычных граждан. Отдельно выделяется, что РФ «очистилась» от «предавших ее элит».
Для россиян после войны предусмотрены «хорошие новости»: разговоры о нормализации, социальные проекты, истории успеха бизнеса, «контролируемая оттепель» в кино и литературе, возвращение политического юмора, реабилитация слова «мир» и ограниченная амнистия. При этом об отмене блокировок ничего не говорится.
Что делать с Z-блогерами? В АП, как пишет «Досье», считают эту группу одной из проблемных аудиторий: в случае окончания войны часть «ультрапатриотов» может воспринять это как поражение. Для этого предлагается «эмоциональная переобувка» подконтрольных блогеров, сокращение присутствия радикальных голосов в медиапространстве и маргинализация тех, кто будет «обесценивать победу». Тем, кто будет продолжать возмущаться, пригрозят уголовным делом.
Мнение Путина. Даст ли Путин добро на этот план, неизвестно. Сам он, по крайней мере, никак не намекал на скорое завершение конфликта.

Частные школы Le Sallay — «Академия» и «Диалог», — созданные россиянами во Франции для русскоязычных детей эмигрантов, объявили о банкротстве за месяц до окончания учебного года. Учителя рассказывают, что новость застала их врасплох: некоторые получили сообщение о прекращении деятельности всего за 10 минут до урока. Сотрудники остались без зарплат за последние несколько месяцев. Некоторые семьи уже успели оплатить следующий учебный год — вернут ли всем им деньги, неизвестно. Управляющая компания всех школ зарегистрирована в американском штате Делавэр, где упрощена процедура банкротства. В школе работала сильная команда специалистов, а подход к работе с учениками отличался от классической системы. В основном обучение происходило в онлайн-формате, но четыре раза в год были двухнедельные очные сессии, которые напоминали детский лагерь: с вожатыми, групповой работой и внеурочной деятельностью, которая совмещалась со школьной программой. «Новая газета Европа» поговорила с основателем Le Sallay, а также с педагогами, которые рассказали, как начиналась и чем закончилась восьмилетняя история школы.
Что такое Le Sallay
Частный международный образовательный проект основали Сергей Кузнецов и психолог Екатерина Кадиева. В 2013 году они уехали из России во Францию, а с 2014 года начали организовывать образовательные проекты: в частности, международный детский лагерь «Марабу» и проект выездных лекций для взрослых «Шатология».
Семья также владеет отелем Le Sallay — это замок XVI века в Бургундии. Именно там периодически проходили очные мероприятия организации.
В 2019-м Кузнецов и Кадиева запустили более масштабный и амбициозный проект — международную среднюю школу Le Sallay Academy («Академия»). Уже в сентябре 2020 года открылась вторая школа похожего типа — Le Sallay Dialogue («Диалог»). Если в первой обучение проводилось на английском языке и предполагалось, что дети дальше поступят в старшие классы различных заграничных школ, то «Диалог» изначально был школой на русском языке, ориентированной на продолжение обучения в России. Ученики «Академии» собирались в шато во Франции, а очные сессии «Диалога» сначала проходили в России, затем в Турции, а позже — в Сербии.
Многое изменилось после начала полномасштабной войны в Украине. Обе школы стали больше ориентироваться на то, чтобы выпускники могли продолжить учебу на английском языке в любой точке мира. В Le Sallay обучались как дети российских эмигрантов, так и украинских беженцев. Для последних была предусмотрена стипендия до 30%. В школе можно было по желанию изучать русский и / или украинский языки.
Официально школы были зарегистрированы в США и выдавали соответствующие документы об окончании учебы.
На сайте Le Sallay указано, что она подходит тем, кому некомфортно в классической школе, кто ценит самостоятельность и индивидуальный подход. В учреждении также учились дети со специальными запросами в обучении: ученики с нейроотличными чертами (РАС, СДВГ, дислексия). „
«Вы не представляете сколько на свете особенных детей, которым буквально негде учиться, — они не вписываются никуда. Я узнала о Le Sallay в декабре прошлого года и чуть не расплакалась от счастья, что такое вообще бывает. Страшно жалко, что вот так всё получилось»,
— пишет Алиса Ротенберг в комментариях к одному из постов про закрытие школ.
Обучение в «Академии» стоило от 28 000 до 40 000 евро в год, а в «Диалоге» — от 12 000 до 14 000 евро в год.
Учеба проходила в маленьких группах по восемь человек, а всего в двух школах обычно учились около ста учеников. К 4 мая на сайте «Диалога» всё еще висит объявление о наборе на 2026/2027 учебный год для школьников 5–9 класса (10–17 лет). В общей сложности, по указанным данным, на новый год оставались вакантными 26 мест.
Объявление о банкротстве
Основатель школы Сергей Кузнецов вечером 28 апреля написал на своей странице о прекращении работы Le Sallay. Он назвал решение одним из самых тяжелых в своей жизни. По его словам, оно было принято советом директоров управляющей компании Le Sallay Studies после того, как стало ясно, что проект не сможет продолжать работу в текущих условиях.
Кузнецов пояснил, что банкротство стало следствием внешних факторов: запуск выпал на начало пандемии коронавируса, за которой последовала война России в Украине. „
«Я буду краток и скажу, что теперь я понимаю, что мы запустили школу в исторически неудачный момент, прямо накануне ковида и череды войн. Последнюю из них, войну в Иране, мы не смогли пережить.
Это было очень тяжелое решение, от которого пострадали многие люди — родители, учителя, акционеры и кредиторы. Тем детям, которые учились у нас в этом году, мы сумели выдать дипломы, однако не смогли провести последнюю очную сессию, которую так ждали многие из них. Осознавать всё это очень тяжело для меня», — написал руководитель.
По его словам, на момент последних платежей от родителей команда рассчитывала сохранить школу и не считала закрытие неизбежным.
Кузнецов подчеркнул, что другие проекты, которые он развивает вместе с Екатериной Кадиевой, не связаны с обанкротившейся структурой и продолжат работу.
Одновременно новость о закрытии появилась в официальных аккаунтах школы. Владельцы компании пояснили, что от поддержки школы отказались несколько крупных доноров, а некоторые семьи передумали оплачивать обучение. Основатели Le Sallay добавили, что вкладывали личные средства, продавали акции других своих компаний и брали личные кредиты: «На поддержку школы мы потратили большую часть наших доходов от других бизнесов за последние годы. Сейчас наши ресурсы полностью исчерпаны».
Заявление о банкротстве Le Sallay подали в суд США по делам о банкротстве округа Делавэр.
Один из родителей, Олег Яковлев, вечером того же дня написал личный пост, в конце которого рассказал, что оплатил обучение своего сына в Le Sallay и узнал из фейсбука, что школа обанкротилась. Яковлев поделился, что работает без выходных и подрабатывает курьером, чтобы выплатить долг на учебу. Пост привлек большое внимание общественности.
6 мая Валерия и Олег Яковлевы сообщили, что им вернули 12 500 евро, которые они заплатили за обучение:
«Сергей Кузнецов сдержал свое обещание. Частное лицо (спонсор), сегодня перевел нам сумму нашего взноса (спасибо, незнакомый добрый человек!). Поэтому финансовых претензий мы более не имеем».
Глава издательства Vidim Books Александр Гаврилов, который до 2025 года несколько лет бесплатно работал в совете директоров организации, вскоре после объявления о закрытии школы опубликовал пост с критикой руководства.
«Я пытался помочь руководству выстроить финансовую модель, при которой школа с оплатой 20 000 евро в год — не считая перелетов на очные сессии — хотя бы иногда не была убыточной. „
Инвестиции в школу были чрезвычайно масштабными и к 2022 году очевидно невозвратными. Школа продолжала привлекать кредиты под планы развития, которые ни разу не были выполнены. Обслуживать долг тоже стало невозможно»,
— написал он.
Гаврилов сообщил, что учителей уведомили о прекращении работы за десять минут до начала занятий.
«Управляющая компания всех школ зарегистрирована в американском штате Делавэр. Процедура банкротства там упрощенная, кредиторы практически ничего не получают. Активов для распределения нет», — добавил Гаврилов.
Сергей Романчук, сменивший Гаврилова в Совете директоров, призвал не делать однозначных выводов о недобросовестности руководства. По его словам, финансовое положение компании было сложным: активы составляли около 1,5 млн долларов при обязательствах примерно в 2,2 млн, а свободные средства практически отсутствовали. При этом крупнейшими кредиторами были связанные с основателями структуры, поэтому, как он отмечает, именно они понесли основные потери.
Романчук подчеркивает, что изначально рассматривал инвестиции в проект как рискованные и во многом близкие к благотворительности. По его словам, ключевым фактором кризиса стала потеря донорского финансирования, без которого модель школы не могла функционировать. Он также отмечает, что совет директоров не занимался операционным управлением, а на момент его прихода в феврале 2026 года ситуация не выглядела критической: по одной школе финансовый результат был близок к нулю, по другой — с небольшим убытком, при этом планировался дальнейший набор учеников.
«Инициатива объявления о банкротстве принадлежит Сергею Кузнецову, и он вышел с ней на СД 6 апреля 2026 года, после того как осознал, что не может найти деньги на покрытие кассового разрыва (одноразово выпало около 300 000 EUR). Совет директоров тут же рекомендовал не принимать оплаты от родителей по будущим периодам», — пишет Романчук.
Он также отмечает, что обсуждаемая в публичном поле идея «продать замок» в Бургундии или покрыть долги за счет других активов основателей не выглядит реалистичной: по его словам, подобные активы сами по себе требуют значительных расходов, а основатели и так финансировали школу за счет других своих проектов, накопив перед ними значительную задолженность. „
Романчук сравнивает ситуацию с типичным стартапом с высоким уровнем риска, который не смог выйти на устойчивую модель.
При этом финансист считает, что решение не закрывать школу раньше позволило ученикам завершить учебный год и получить документы об образовании. Он называет проект уникальным и подчеркивает, что в течение нескольких лет школа давала значимый опыт детям и объединяла международное сообщество учеников и преподавателей.
Что говорят преподаватели
История быстро привлекла внимание значительной части русскоязычного фейсбука. Многие сотрудники Le Sallay начали делиться своими эмоциями по поводу закрытия и критиковать руководство.
Преподавательница школы Вероника Королёва, работавшая в проекте с 2019 года и возглавлявшая кафедру STEM (Science, Technology, Engineering, Mathematics) в Le Sallay Academy, рассказала «Новой-Европа», что закрытие стало полной неожиданностью для сотрудников. По ее словам, вплоть до последнего дня учителя продолжали планировать занятия и готовиться к очной сессии в мае, не имея информации о критическом положении школы.
Только весной, вспоминает она, завуч утверждала, что есть большое количество заявок от детей и что с набором всё хорошо.
— Я понимаю, что обучение в «Академии» достаточно дорогостоящее. И, как мне кажется, набирать в школу 35 детей — это супермаленький набор и, наверное, можно было бы набрать больше, — считает девушка.
Она отмечает, что за два дня до объявления о банкротстве руководство дважды отменяло запланированные общие встречи, из-за чего у преподавателей сложилось впечатление, что речь идет о задержках зарплаты. „
«На собрании кафедры мы просто работали и обсуждали с коллегами текущую учебу и планы. Все были уверены, что в конце мая начнется очная сессия и у детей будет выпускной. Моя коллега по гуманитарной кафедре делала то же самое»,
— говорит Королёва.
По ее словам, о закрытии сотрудники узнали фактически в последний момент: сначала им сообщили о немедленной остановке уроков, а затем разослали официальное письмо о банкротстве: «Учителя во вторник вечером посреди учебного дня узнали: не начинайте уроки, не подключайтесь к детям. А через полчаса пришло письмо о банкротстве. У кого-то на 17:00 были назначены уроки с детьми, которые, например, учатся в Америке, а письмо пришло примерно за 10 минут».
Преподавательница также рассказала, что учителя не получили зарплату за последние месяцы, а финансовая информация о состоянии проекта, по ее словам, оставалась непрозрачной. Сотрудники не знали, как формируется бюджет и какие обязательства есть у школы.
Королёва отмечает, что так как компания — американская, у всех сотрудников были заключены с ней контракты. Многие ее коллеги, которые живут в разных европейских странах, оформляли самозанятость.
Задержки выплат случались, говорит собеседница «Новой-Европа», и раньше, но носили эпизодический характер и объяснялись техническими причинами. Когда летом учителя заявили, что задержки неприемлемы, Сергей Кузнецов предложил переделать контракты так, чтобы зарплата официально выплачивалась до конца следующего месяца. „
— На самом деле мы никогда не представляли, что происходит с финансированием школы, откуда берутся деньги, на что они тратятся, какие долги у школы, сколько платят за аренду замка,
— говорит Королёва.
Она объясняет, что проект был важным для нее, потому что это уникальная модель обучения.
«Мы сочетали очные сессии, где дети в условиях замка встречаются друг с другом, ходят на уроки, проводят эксперименты, исследования, готовят презентации, учатся коммуницировать друг с другом. И онлайн обучение проходило не менее интересно. Мы использовали виртуальные лаборатории, мы придумывали разные проекты с детьми. Я снова поверила в то, что международные программы и обучение Science может быть классным. Я работала и сейчас всё еще дорабатываю с прекрасными коллегами, которые приезжали к нам из Америки, из Англии, из Европы, мы обменивались опытом. Это очень крутые специалисты», — резюмирует девушка.
Глава кафедры гуманитарных наук в школе «Диалог» Илья Заславский также подтвердил в разговоре с «Новой-Европа», что закрытие школы стало неожиданностью для сотрудников.
— Мы знали уже некоторое время, что у школы есть финансовые проблемы. Впервые они возникли еще летом два года назад. Сергей Кузнецов тогда провел собрание, на котором предупредил, что у школы критическая финансовая ситуация и она может не открыться в сентябре. К счастью, деньги тогда нашлись, и мы проработали тот учебный год и следующий. Но с этого момента было понятно и много обсуждалось, что школа убыточна, что она находится в постоянном поиске новых денег и что у нее большие долги, — говорит он.
Заславский рассказывает, что осенью 2025 года ситуация вновь обострилась, и сотрудникам фактически предложили временно отказаться от части дохода.
— Сергей сказал, что у школы не хватает денег на выплату зарплат, и предложил сотрудникам некоторое время поработать бесплатно. Какое конкретно время — непонятно. „
И сказал, что если учителя на это не согласны, то он обанкротит школу, фактически переложив ответственность за закрытие в начале учебного года на преподавательский состав,
— добавляет учитель.
По его словам, преподаватели не согласились на эти условия, после чего удалось найти компромисс и продолжить работу. Кузнецов смог найти средства на постепенное погашение задолженности и с октября 2025-го о новых финансовых проблемах не говорили.
— Никто из нас не ожидал, что школа закроется. У кого-то из нас были, естественно, подозрения, что она может не пережить лето, потому что это случилось один раз, это может случиться снова. Но то, что мы не доживем до конца учебного года, никто из нас не предполагал, — делится Заславский.
Он, как и Королёва, обращает внимание на проблемы с внутренней коммуникацией: «Всегда было ощущение, что информации от владельцев школы приходится добиваться. И когда они соглашаются этой информацией поделиться, то она не всегда по делу».
Заславский подчеркивает, что не обвиняет руководство в недобросовестности, но считает важным говорить о моральной стороне ответственности за сотрудников и родителей, которые доверили школе своих детей.
— Мне кажется, что стратегия выхода из этого бизнеса, которую Сергей избрал, помогает ему в большей степени. Понятно, что скандал поднялся достаточно большой, его репутационные потери кажутся достаточно существенными. Поймите правильно, я не злорадствую, я от этого ничего не приобретаю. Но видно, что целью было, на мой взгляд, как можно быстрее избавиться от долгов и от убыточного бизнеса, а не в первую очередь позаботиться о людях, которые окажутся жертвами этих обстоятельств не меньше, а то и в большей степени, — считает преподаватель.
В то же время он подчеркивает, что образовательный проект имел значительную ценность, — в том числе благодаря международной среде и офлайн-сессиям, где дети могли не только учиться, но и выстраивать социальные связи: „
«Под конец в наших школах учились дети из 28 разных стран. Общались между собой, находили друзей. Это было очень важное и полезное дело».
После закрытия, по словам Заславского, преподаватели при поддержке родителей пытаются самостоятельно завершить учебный процесс:
«Мы смогли собрать сумму около 18 000 евро. Многие родители, уже потеряв деньги, готовы платить еще раз, чтобы дети могли доучиться. И многие из них согласились оплатить этот месяц учебы не только для своих детей, но и для их одноклассников, которые не могут позволить себе эти расходы, чтобы никто не оказался за бортом. Инициатива собрать средства исходила от родителей», — рассказал собеседник «Новой-Европа».
Он добавляет, что ученикам планируют выдать необходимые документы для продолжения обучения в Европе и США, а дальнейшая судьба преподавателей остается неопределенной, хотя многие уже получают предложения о помощи.
Один из преподавателей школы, работавший в проекте в 2025/26 учебном году, на условиях анонимности рассказал «Новой-Европа», что школа старательно дистанцировалась от образа чисто эмигрантской и постепенно превращалась в международную.
«Сам формат школы был необычным и в принципе ценным: смешанная онлайн / офлайн модель, маленькие группы, международная аудитория, интерес к нестандартному междисциплинарному преподаванию. „
Большая часть учеников были детьми эмигрантов из России, но не все. Были дети из Украины, которые учились бесплатно (по гранту), и это хорошо. Также были дети не из русскоязычных семей»,
— говорит он.
Часть учителей тоже была не из России, что позволяло поработать, например, с коллегами из США и узнать о другом подходе к преподаванию, замечает учитель. В то же время, говорит он, было странно, что за семь-восемь лет существования школа оставалась стартапом: с хорошей концепцией, но без серьезного роста и результатов.
Собеседник «Новой-Европа», как и другие преподаватели, говорит, что до 28 апреля школа продолжала работать в штатном режиме, и сотрудники лишь предполагали, что есть проблема с задержкой зарплат.
«Основная проблема в коммуникации была именно в этом: явно было понятно, что что-то не в порядке, но что именно и какой план — не говорили. Я при этом был убежден, что до конца учебного года мы доучим детей. Именно из-за неопределенности я лично рассматривал увольнение в конце года после выпускного. Никто из учителей не думал, что обучение может прерваться так резко. В марте часть учителей коллективно обратилась к руководству с письмом по поводу финансовой ситуации и задержек. Ответ был снова неопределенным», — рассказывает учитель.
Сигналы, по его словам, были двойственными. С одной стороны — задержки зарплат, сообщения, что половина учеников может уйти в следующем году, общее ощущение, что денег не хватает. С другой стороны — сотрудникам говорили, что уже есть новые ученики на следующий год, нужно проводить интервью, записывать пробные уроки.
«Главное, что это всё касалось планов на следующий учебный год. Причины решения о закрытии именно сейчас, а не в июне, мне до сих пор не до конца понятны», — добавляет преподаватель.
Он уверен, что коммуникация руководства как с учителями, так и с родителями должна была выглядеть иначе:
«Можно было предупредить заранее — за недели или даже месяцы, дать возможность учителям подготовить детей, родителям найти альтернативы. Можно было прекратить принимать платежи за следующий учебный год заранее и обеспечить хотя бы минимальный переход: спокойное завершение года, передачу документов, координацию с другими школами. Ничего из этого сделано не было».
Позиция руководства
В разговоре с «Новой-Европа» Сергей Кузнецов объясняет закрытие школы сочетанием факторов, в первую очередь потерей донорского финансирования.
— Надо сказать, что наша модель, как модель многих частных школ, наряду с платежами родителей предполагала получение частичного финансирования от доноров и спонсоров, которое, в частности, позволяло выплачивать стипендии детям, чьи родители могли оплатить обучение только частично или вообще не могли оплачивать. Так что потеря донорских денег серьезно по нам ударила. „
Также в результате войны в Иране критически выросли цены на нефть, а значит подорожали авиабилеты, трансферы и проживание. Из-за закрытия неба родители стали бояться отпускать детей куда-то лететь, и, соответственно, передумали отдавать их к нам на следующий год.
По словам основателя Le Sallay, прием денег от родителей прекратили в момент, когда стало ясно, что гарантировать проведение школы в следующем году невозможно.
— У нас ученики в разных часовых поясах. Важно было выбрать такое время, когда дети не спят и у них не идут уроки. Единственный вариант, который мы нашли, всё-таки привел к отмене трех уроков в «Академии» (в «Диалоге» к тому моменту все занятия закончились). Но у нас не было другого варианта сообщить всем одновременно, чтобы ученики, родители и учителя еще не спали и можно провести собрания, где подробно объяснить, что случилось. В отправленном учителям и родителям подробном письме было сразу предложено время для встреч, на которых мы были готовы ответить на вопросы. Первая встреча прошла через полчаса после закрытия. Родителям также было предложено время для встречи детей, на которой школьники могли бы попрощаться и задать свои вопросы директорам. Эти встречи прошли после встреч с родителями. Я всё время думаю о том, могли бы мы сделать это по-другому. К сожалению, для нас всё тоже произошло очень быстро. Теперь я понимаю, что, как минимум, мы должны были иначе коммуницировать, — говорит Кузнецов.
Рассуждая о финансовой ситуации, Кузнецов отмечает, что проблемы у школы возникали регулярно и, по его словам, обсуждались как с сотрудниками, так и с родителями. Он указывает, что руководство предпринимало попытки сократить расходы: в частности, речь шла об отмене или сокращении продолжительности очных сессий.
— Да, проблемы были, учителя и родители об этом знали. Предыдущие годы мы справлялись, и у нас был план на этот год. В начале апреля, когда мы потеряли спонсоров и столкнулись с другими проблемами, мы запросили встречу Совета Директоров, чтобы обсудить наше финансовое положение.
Если ранее Совету директоров удавалось найти выход из тяжелых ситуаций, на этот раз, во время собрания 7 апреля, это сделать не получилось, продолжает Кузнецов. В результате, как он утверждает, школа приостановила прием платежей и начала активный поиск новых источников финансирования. „
— Последний платеж пришел 5 апреля. Полученные деньги были потрачены на выплаты учителям и менеджерам. Напомню, что окончательное решение о банкротстве было принято 27 апреля. До этого три недели мы пытались найти деньги для школы,
— уточняет основатель Le Sallay.
Он поясняет, что за будущий год заплатили родители 24 учеников, 14 из них — в ноябре и декабре. В марте было принято четыре платежа, в апреле один.
На вопрос о регистрации управляющей компании в штате Делавэр Кузнецов отвечает, что это требование инвесторов, а также стандартная практика для американских стартапов.
— Мне кажется, что модель школы оказалась не приспособленной для момента, когда мы запустились. Например, blended learning предполагает частые перелеты — в ситуации, когда небо закрывают каждые несколько лет по причинам ковида и войн, у многих родителей пропадает желание отправлять куда-то далеко своих детей. Многие сейчас пишут в соцсетях, что нельзя запускать школу без эндаумента (фонда, формируемого некоммерческой организацией за счет пожертвований.— Прим. ред.) — у нас эндаумента не было, и вообще на старте мы недооценили важность благотворительной поддержки, — анализирует собеседник «Новой-Европа».
Изначально, рассказывает он, проект задумывался как международная школа с новой образовательной программой и возможностью масштабирования. По его словам, были планы развития через партнерства и франшизу, а также велись переговоры о запуске новых проектов, в том числе за пределами Европы. Однако эти планы, как он отмечает, не удалось реализовать из-за внешних факторов и финансовых ограничений.
— Мы понимали, что средняя школа — самое слабое звено в цепи школьного образования, и решили запустить свою среднюю школу, где могли бы учиться дети из разных концов мира, а также разработать новый куррикулум (учебный план. — Прим. ред.). Мы ожидали, что школы смогут дорасти до самоокупаемости. К сожалению, это оказалось невозможно без благотворительной поддержки. Мы также планировали использовать наш куррикулум для франшизы или партнерских проектов, и у нас было много переговоров об этом. Еще в начале этого года обсуждался проект школы в Дубае, но обсуждение приостановилось после начала войны.
Комментируя негативную реакцию на закрытие школы, Кузнецов подчеркивает, что понимает недовольство со стороны родителей и сотрудников, хотя считает часть обвинений несправедливыми.
— С давлением, конечно, справляться трудно, особенно когда люди, которые нас знают много лет, верят несправедливым обвинениям. Но мы также получаем много поддержки, в том числе от родителей, чьи дети у нас учились. Мы всегда понимали, что закрытие школы — это риск для других наших проектов. Но, к сожалению, у нас не было другого выхода.
Если бы мы знали всё, что случится, мы бы открывали школы иначе. Что касается того, жалеем ли мы, что потратили восемь лет на проект, который так закончился, я отвечу, что за эти годы в школе училось около трехсот детей, для многих из которых — например, для украинских беженцев, — это стало важной поддержкой в это тяжелое время. Кроме того, у нас действительно получилась хорошая школа. В тяжелые моменты я напоминаю себе об этом, — подводит итог Кузнецов.
Обучение продолжат до конца года благодаря донатам
После объявления о банкротстве преподаватели совместно с родителями организовали сбор средств, чтобы завершить учебный год. Было принято решение продолжить занятия в онлайн-формате, при этом финансирование строится на добровольных пожертвованиях семей.
Родителям предложили вносить донаты в посильном объеме, однако участие детей в учебном процессе не зависит от возможности платить: обучение продолжается для всех учеников на равных условиях.
Кроме того, часть собранных средств планируют направить на поддержку сотрудников, оказавшихся в наиболее уязвимом положении: вожатых, медицинского и технического персонала, а также специалистов, оставшихся без зарплаты. Организаторы подчеркивают, что информация о поступлениях и расходах будет открытой.
«Коллектив школы Le Sallay Диалог и родители наших учеников решили, что не собираются опускать руки. Этот учебный год не может оборваться вот так, тем более — на финишной прямой. „
Благодаря их бесконечной щедрости мы смогли найти деньги на работу в мае для всего учительского состава. Мы вряд ли сможем провести очную сессию, как планировали, но мы точно доведем наши уроки до конца и проведем выпускной онлайн.
Наши ученики не будут брошены на полпути, а это важнее всего», — написал педагог Илья Заславский, уточнив, что собранные деньги будут передаваться напрямую школьному коллективу, предыдущее руководство Le Sallay Studies не имеет к этому никакого отношения.
Екатерина Раханская, занимавшая должность заместителя директора школы «Диалог», сообщила 30 апреля, что команда школы продолжит уроки для всех детей и завершит запланированную учебную программу в полном объеме в онлайн-формате благодаря финансовой помощи родителей.
«Четыре года я была академическим директором школы Le Sallay Dialogue. Школы, которая, кажется, делала что-то важное для детей. Для родителей. Для самой команды. Школы, которая была домом для всех нас. Я знаю, что нужно сказать больше, но в этом месте внутри пока один большой ком», — написала она.
После объявления о банкротстве учителя «Академии» также начали самостоятельно организовывать учебный процесс, чтобы помочь детям завершить год, рассказала Вероника Королёва.
«Мы сами составили расписание, распределили группы и запускаем онлайн-уроки. Часть родителей готова поддержать это донатами, чтобы дети могли доучиться, несмотря на то, что некоторые уже заплатили за следующий год и, возможно, будут подавать коллективный иск против Сергея», — поделилась она.
Кроме того, учителя помогут школьникам корректно заполнить документы, необходимые для поступления в другие образовательные учреждения.

Евросоюзу нужно ускорить процесс принятия внешнеполитических решений — для этого необходимо заменить принцип единогласия голосованием квалифицированным большинством. Об этом заявил министр иностранных дел Германии Йоханн Вадефуль в своем плане реформирования ЕС.
🔵 Как это работает сейчас. На сегодняшний день для принятия решений в сферах внешней политики и политики безопасности в ЕС необходимо согласие всех 27 государств-членов. Каждая страна при этом имеет право наложить вето на решение.
По мнению Вадефуля, принцип единогласия может подставить под угрозу существование Европы. Так, он напомнил, что страны ЕС долгое время не могли утвердить кредит Украине в 90 млрд долларов из-за того, что венгерское правительство во главе с Виктором Орбаном блокировало эту инициативу.
🔵 Что предлагает изменить Вадефуль. По мнению главы МИД Германии, решения в сферах безопасности и внешней политики должны приниматься при согласии квалифицированного большинства. Страны, которые не хотят или не могут участвовать в принятии решений, не должны препятствовать остальным, подчеркнул он.
🔵 Что такое квалифицированное большинство. Это основной механизм принятия решений в Совете ЕС, требующий одновременного согласия не менее 55% стран-участниц (минимум 15 государств), представляющих не менее 65% населения ЕС. Сейчас этот механизм используется в некоторых вопросах внешней политики, торговле, сельском хозяйстве, экологии, правосудии.
🔵 Принятие новых членов ЕС. Также немецкий министр призвал изменить процедуру принятия в ЕС новых членов и сделать ее поэтапной. Государства должны проходить постепенную интеграцию в союзе вплоть до полного членства, считает он. Такой принцип позволит избежать блокирующих решений по вступлению стран в ЕС со стороны правительств членов содружества.
Вадефуль напомнил, что сейчас на пути ко вступлению в ЕС находится ряд государств, включая страны Балканского полуострова, Украину и Молдову. Также он назвал «более чем желанным» вступление в Евросоюз Исландии и Норвегии.
🔵 Разговоры о реформах в ЕС. О необходимости реформирования ЕС европейские политики говорят уже не первый год. Так, осенью 2024 года экс-глава Европейского центрального банка Марио Драги предложил «перезапустить» экономику ЕС путем многомиллионных инвестиций, потому что Европа начала сильно отставать от США и Китая.
Также он призывал уменьшить бюрократию в ЕС и начать действовать более слаженно как единая экономика. По мнению Драги, долгое принятие решений в Евросоюзе — одна из причин замедления экономики.

Сегодня ночью в ИК-9 в Хадыженске Краснодарского края нашли мертвым политзаключенного Владимира Яроцкого. По официальной версии, он покончил с собой. Об этом сообщает проект «Политзек-Инфо».
Подробности. Информацию о смерти Яроцкого проекту SOTAvision подтвердил другой политзаключенный Александр Ноздринов, который также отбывает срок в ИК-9. По его словам, Яроцкий жаловался на давление со стороны администрации. Его заставляли работать по ночам, несмотря на противопоказания по состоянию здоровья. После просьб изменить условия труда давление ужесточалось.
За что он сидел. В декабре 2023 года Владимира Яроцкого приговорили к полутора годам колонии по обвинению в осквернении символа воинской славы. Поводом стала картинка в ВК с изображением Владимира Путина с георгиевской лентой на шее, которого рисует уличный художник. На бумаге у последнего получается пенис.
Позднее приговор отменили и отправили на новое рассмотрение. За это время силовики предъявили Яроцкому новое обвинение — в военных «фейках». По версии следствия, мужчина разместил в соцсетях «ничем не подтвержденную информацию» о гибели и пропаже в Украине российских военных.
В мае 2025 года Яроцкого приговорили к 5,5 года заключения по двум обвинениям. Кроме того, в августе 2024 года его оштрафовали на 350 тысяч рублей по делу о призывах к терроризму за пост о том, что убийство Путина приведет к окончанию войны в Украине
Правозащитный центр «Мемориал» признал краснодарца политическим заключенным.
Смерти в заключении. Яроцкий стал как минимум седьмым политзаключенным, который умер в заключении с начала года. До этого в колониях и СИЗО нашли мертвыми Романа Сидоркина, Олега Тырышкина, Александра Доценко, Владимира Осипова, Андрея Акузина и Вегана Христолюба Божьего.
Смертей может быть больше, так как информация о гибели, к примеру, удерживаемых в плену украинцев появляется лишь спустя много месяцев, а то и лет, отмечают правозащитники.

В трети столиц российских регионов не будет парадов Победы на 9 мая. Еще в 37 они пройдут без военной техники или с другими ограничениями. Об этом сообщает «Вёрстка».
Парады с движущейся техникой пройдут лишь в 18 столицах из 85 (в статистике учитывается аннексированный Крым). Акции состоятся в Ярославле, Волгограде, Хабаровске, Красноярске, Пензе, Уфе, Горно-Алтайске, Петропавловске-Камчатском.
В 27 столицах прямо отказались от проведения парада, либо без объявления не включили его в афишу мероприятий. Среди них приграничные Белгород, Брянск и Курск, Ростов-на-Дону, аннексированные Симферополь и Севастополь.
Еще в 37 столицах регионов парады пройдут либо без военной техники, либо без подтверждения ее участия или с другими ограничениями.
Парад Победы на Красной площади в Москве впервые за 19 лет пройдет без военной техники. В Кремле пояснили, что решение принято «из-за террористической активности Киева».
«Бессмертный полк». Акция в приграничных регионах, а также в Уфе, Владивостоке и Ставрополе состоится только онлайн. В Екатеринбурге, Новосибирске, Казани и Красноярске шествие пройдет очно, в Омске, Самаре и Тюмени — в смешанном виде. В Москве с форматом не определились.

Новосибирский областной центр ветеринарно-санитарного обеспечения обнаружил ящур у коровы, которая принадлежит фермеру Светлане Паниной из села Новоключи.
Документ опубликовало издание SibPublicFaces. Его подлинность изданию 7x7 подтвердила новосибирская правозащитница Анна Тажеева.
Пробы взяли еще 2 марта у двух коров из хозяйства Паниной. Один из анализов на ящур оказался положительным. А 12 марта ветврачи в отсутствие фермера усыпили всех ее животных. Скот убивали под предлогом бешенства и пастереллеза.
Версия о вспышке ящуре, о которой мы писали еще в мартовском расследовании, с тех пор получила и другие подтверждения. О том, что в России распространяется именно ящур, заявил Минсельхоз США. А в начале апреля Китай сообщил о вспышке ящура на границе с Алтаем.
➡️ На какие вопросы о вспышке по-прежнему нет ответов — в материале «Новой-Европа».

В конце апреля источник редакции «Свободы (не) за горами» сообщил, что в чеченском селе Курчалой была жестоко убита 25-летняя девушка. По его данным, речь может идти об «убийстве чести». «Новая газета Европа» совместно со «Свободой (не) за горами» установила имя возможной жертвы. Ею была Зухра Музаева — мать троих детей. Нам также удалось связаться с ее предполагаемым убийцей.
Зухре Музаевой было 17 лет, когда она родила двойню — девочек Альбину и Айдиму. Ее выдали замуж за Якуба Магомадова в совсем юном возрасте: на момент свадьбы ей было не больше 16 лет, ее муж на шесть лет старше. Затем она родила еще одну дочь — Аминат. У Зухры был небольшой бизнес: она продавала косметику в Instagram. Сейчас ее муж воюет в Украине, отец, Самради Музаев, тоже военный.
Три не связанных друг с другом источника сообщили нам, что Зухру убил собственный отец. Собеседник «Свободы (не) за горами», знакомый с ситуацией, утверждает, что Самради Музаев побрил дочь налысо, заставил ее саму копать себе могилу, а затем застрелил. Два источника «Новой газеты Европа» также подтвердили, что убийство могло быть совершено по мотивам «чести».
Среди возможных «причин» убийства матери троих детей источники называют подозрения в том, что она якобы могла изменить мужу. При этом, по словам собеседника «Свободы (не) за горами», Якуб Магомадов был недоволен тем, что убийство его жены совершили без его ведома.
Мы позвонили Самради Музаеву, чтобы узнать, что случилось с его дочерью. Сначала он сказал, что она «здорова и жива», а затем заявил, что она «съебалась за границу».
Ниже мы приводим полный разговор с Самради Музаевым.
— До нас дошли слухи, что с Зухрой что-то случилось, хотели узнать у вас, правда ли это.
— Неправда ничего, нормально все, — ответил мужчина раздраженно.
— Да? Просто в селе говорят, что она умерла.
— Дохрена че говорят. Кто вам мой номер дал?
— А что сейчас с ней?
— Ниче с ней. Жива-здорова.
— А где она? Можно с ней как-то связаться?
— Пошла на хуй.
— Почему говорят, что вы убили свою дочь?
— Кто сказал «убил»? Она уехала.
— Куда она уехала?
— За границу съебалась. Кто сказал, что убил?
— Куда уехала?
— Не знаю. Еще раз позвонишь… Где ты находишься? Да пошла ты на хуй, говорю, понятно, да? — уже кричал отец Зухры.
Больше на наши звонки Самради Музаев не ответил.
Две знакомые Зухры, с которыми нам удалось связаться, рассказали, что с апреля у них нет связи с девушкой. По их словам, родственники Зухры не объясняют, где она находится и что с ней произошло.
Мы призываем правоохранительные органы расследовать исчезновение и возможное убийство матери троих детей Зухры Музаевой, установить ее местонахождение и дать правовую оценку действиям всех, кто может быть причастен к ее исчезновению или смерти.
Так называемые «убийства чести» на Северном Кавказе — это расправы над женщинами, которых родственники обвиняют в поведении, якобы порочащем семью. Правозащитники говорят, что такие преступления часто замалчиваются: семьи и местные сообщества скрывают обстоятельства смерти или исчезновения, а жертвы перед этим могут подвергаться давлению, угрозам и насилию.
Одним из самых известных дел последних лет стало исчезновение Седы Сулеймановой. В 2023 году Седу, которая бежала от родственников из Чечни и жила в Петербурге, задержали силовики и вернули в республику. После этого связь с ней пропала. Правозащитники «СК SOS» сообщали, что Седу могли убить родственники. Позже по факту ее исчезновения было возбуждено уголовное дело.

В Москве 9 мая «будет временно ограничен» доступ к мобильному интернету, в том числе к «белому списку» сайтов и смс-сообщениям. Об этом сообщили в Минцифры.
Там утверждают, что 7–8 мая связь и интернет будут доступны. Однако «в случае возникновения угроз безопасности» могут вводиться «оперативные ограничения».
Не только столица. Более чем в двадцати российских регионах готовятся к масштабным ограничениям связи из-за празднования 9 мая. Банки, операторы и онлайн-сервисы уже предупреждают о возможных сбоях.
Контекст. Накануне стало известно, что часть полномочий Минцифры официально отдадут ФСБ. В ведомстве проведут реорганизацию, в рамках которой пройдут массовые увольнения. Минцифры собираются покинуть как минимум два заместителя министра.
Ранее издание The Bell выяснило, что как минимум с лета 2025 года за блокировками в рунете и борьбой с VPN стоит Вторая служба ФСБ, отвечавшая за отравление Навального и Кара-Мурзы. «Седов [глава Второй службы] якобы пообещал Путину навести в интернете порядок — и получил карт-бланш», рассказал один из источников журналистов.

Российские политические элиты охватил конфликт, который можно сравнить с противостоянием вокруг президента Бориса Ельцина перед его переизбранием в 1996 году. Об этом The Washington Post рассказал собеседник в правительстве РФ.
Сторонами текущего конфликта стали первый замглавы администрации президента Сергей Кириенко и ФСБ, пояснил источник журналистов. По его словам, первый вместе со своей командой пытаются убедить Владимира Путина, что он может контролировать ситуацию в стране при помощи политических технологий.
Спецслужба же настаивает, что необходимы жесткие меры, в частности, блокировки интернета, который, по мнению ФСБ, может быть использован для объединения оппозиции.
Эта ситуация похожа на то, что происходило в Кремле перед переизбранием Бориса Ельцина в 1996 году. Тогда сторонники жесткой линии хотели сохранить власть Ельцина, введя военное положение, отменив или отложив президентские выборы, а олигархи хотели профинансировать избирательную кампанию политика.
С такой трактовкой происходящего согласен экс-глава ЮКОСА, оппозиционный деятель Михаил Ходорковский. Он сказал WP, что, по его мнению, конфликт между администрацией президента и вторым управлением ФСБ очевиден.
«Эти ребята [ФСБ] получили много полномочий и начали очень сильно закручивать гайки. Администрация президента пытается каким-то образом дать понять Путину, что ситуация может выйти из-под контроля», — сказал Ходорковский.
Признаки раскола элит. Одним из признаков противостояния журналисты и их собеседники называют поступок провластного юриста и доносчика Ильи Ремесло, который публично выступил против Путина. Его принудительно госпитализировали в психиатрическую больницу, но спустя 30 дней отпустили на свободу.
«Разворот Ремесло и его продолжающееся открытое неповиновение указывают на более широкий раскол в верхних эшелонах кремлевской власти», — отметила WP со ссылкой на чиновника, представителя оппозиции и аналитиков.
Помимо этого, о наличии противостояния во власти говорит и выступление одного из ближайших соратников Кириенко, начальника кремлевского управления по общественным проектам Сергея Новикова. На конференции по демографии он заявил, что в России «уже невозможно что-либо запрещать».
«Повсюду мы видим хаос в управленческих процессах. Отношение к Путину меняется. Экономический оптимизм и связанный с ним повседневный патриотизм исчезают. Как будто состав воздуха в России изменился», — написал политический аналитик Carnegie Russia Eurasia Center Александр Баунов в докладе о растущем расколе в российской элите.
Доклад европейской разведки. О конфликте российских политических элит говорится также в докладе разведки неназванной европейской страны, который оказался в распоряжении «Важных историй», CNN и Financial Times.
Из документа следует, что в марте в Кремле возросло беспокойство по поводу утечки чувствительной информации, а также риска заговора или попытки переворота против Владимира Путина. Из-за этого ФСО усилила меры безопасности вокруг политика.
Контекст. Конфликт происходит на фоне ухудшения экономической ситуации, усиления репрессий и блокировок интернета, отметила WP. Помимо этого, государственный ВЦИОМ семь недель подряд фиксирует снижение показателей поддержки Путина. Согласно последним данным, 24,1% опрошенных сообщили о недоверии к нему, еще 23,3% не одобряют его работу. Падение рейтингов Путина фиксируют и другие аналитические центры — Фонд «Общественное мнение» и «Левада-Центр».

К 9 Мая в Москве и более чем двадцати российских регионах готовятся ввести масштабные шатдауны. Россия уже год живет в режиме частичных шатдаунов: впервые массовые отключения Кремль опробовал именно в преддверии 80-го юбилея Победы. Весь этот год власти, как правило, объясняют меры «борьбой с дронами» или «контртеррористической операцией». Однако сейчас, перед празднованием 9 Мая, многие россияне могут столкнуться уже с полным отключением интернета и связи. Об этом уже предупреждают сами операторы связи и банки. «Новая газета Европа» напоминает, как можно подготовиться в оставшиеся дни.
VPN
Мы не можем предугадать, насколько масштабным будет шатдаун, будут ли заблокированными конкретные сайты, сервисы или вообще весь интернет на территории РФ целиком. В последнем случае VPN не поможет. Тем не менее важно заранее позаботиться о способе обхода блокировок.
Список проверенных VPN-сервисов и мессенджеров, которыми можно пользоваться как для личного общения, так и для работы, вы можете найти в материале «Новой-Европа».
Связь
При шатдауне вы останетесь без привычной коммуникации. Звонки могут не проходить, SMS — задерживаться, а мобильный интернет — вообще исчезнуть. Поэтому до поездки, встречи или мероприятия договоритесь с близкими о плане заранее. Выбирайте конкретные точки для встречи, записывайте адреса. Особенно важно проинструктировать детей и пожилых родственников, которым может быть тяжело сориентироваться.
Вовремя зарядите телефон и пауэрбанк, отключите автообновления приложений, включите режим энергосбережения, выпишите важные номера на бумагу и предупредите близких, где вы будете в течение дня.
Вспомните о наличии городского телефона (многие даже продолжают его оплачивать, хотя давно не пользуются). Составьте короткий список важных контактов. Это могут быть родственники, друзья, работа, школа или университет, врач, водитель, няня, соседи.
Выпишите номера экстренных служб. В России основной контакт — 112. Он работает как единый номер вызова экстренных оперативных служб. Для конкретных категорий есть короткие номера:
Пожарная охрана и спасатели — 101.
Полиция — 102.
Скорая помощь — 103.
Газовая служба — 104.
Имейте в виду, что без мобильного интернета и смс вы также не получите оповещений об опасности в случае атаки БПЛА. На это обращает внимание проект «На связи».
Мессенджеры без интернета
Существуют приложения, для общения через которые не нужен интернет. «На связи» публикует список альтернативных сервисов и рекомендует скачать их все на случай полного отключения интернета.
1. Newnode messenger.
2. Bridgefy.
3. Briar.
4. Vojer.
5. Walkie Talkie.
6. Berkanan.
7. Air Chat.
8. Divvy.
9. Airplane messenger.
10. Delta chat.
Карты и маршруты
Из-за шатдауна может возникнуть ощущение дезориентации даже в родном городе. Не поддавайтесь панике: мы часто не задумываемся о маршрутах, полагаясь на приложения, но на самом деле городская среда, как правило, приспособлена для передвижения без навигатора.
Для большего спокойствия рекомендуем скачать офлайн-карты района, города и маршрутов, по которым вы планируете идти или ехать. Если потребуется, сделайте скриншоты пути, адреса, ближайшие станции метро, номера автобусов, время последней электрички или поезда.
Для важных встреч закладывайте запас времени. Если мобильный интернет и связь отключат, такси может не приехать, приложение каршеринга может не открыться, а оплата парковки — не пройти, шлагбаум — не открыться.
Деньги
Один из самых неприятных эффектов шатдауна — отсутствие привычной системы платежей. Если не работает мобильный интернет, может не открыться банковское приложение, не пройти перевод, не прийти СМС-код, не сработать QR-оплата, не загрузиться приложение такси или доставки. Российские банки и сервисы перед 9 мая предупреждали, что ограничения связи могут сорвать оплату, поездки, доставку и работу торговых точек.
Подготовьте необходимую сумму наличных и сделайте это до праздников, так как некоторые банки могут работать по сокращенному графику. Лучше иметь купюры разного номинала. Предпринимателям также важно подготовиться к приему наличных и предупредить покупателей о возможных перебоях.
Заранее пополните проездной, внесите платежи, которые нельзя отложить, сохраните квитанции и подтверждения. Если вам нужно получить посылку, заселиться в гостиницу или пройти регистрацию, сохраните коды, адреса и номера заказов.
Доступ к информации
Во время шатдауна вам может показаться, что вы находитесь в информационном вакууме: непонятно, где перекрытия, почему не работает связь, когда ее вернут, что происходит с транспортом и безопасностью. Заранее сохраните источники информации, которым доверяете.
«Медуза» рекомендовала заранее подготовить офлайн-доступ к новостям и длинным текстам: „
во время внезапного мобильного шатдауна открыть сайт в браузере, скорее всего, не получится, но уже загруженные материалы останутся под рукой.
Один из вариантов — установить RSS-ридер с офлайн-режимом, например Feeder для Android или NetNewsWire для iPhone. RSS позволяет подписываться на ленты СМИ, блогов и подкастов. Некоторые приложения автоматически скачивают новые публикации, когда интернет еще есть, а потом дают читать и слушать их без связи.
Еще один способ — приложения для отложенного чтения, например, Instapaper для iPhone и Android или Matter для iPhone. В них можно заранее сохранить статьи из браузера на компьютере или телефоне, а затем читать копии материалов в приложении даже без интернета.
Отдельные тексты можно сохранить как PDF.
Развлечения
Скачайте заранее фильмы, сериалы и книги. Вспомните о существовании бумажных книг. Если есть проигрыватель, вспомните и о CD-дисках с фильмами или музыкой.
Проведите время с друзьями или семьей на свежем воздухе или отдохните от суеты в одиночестве. Помните: отключение связи — это, безусловно, очень неприятно, но это не навсегда.
***
Универсального списка инструментов для выживания в режиме отключенного интернета и мобильной связи нет. „
Ориентируйтесь на собственные потребности, особенности профессии и семейное положение.
Самое главное, чем мы можем вам помочь, — это напомнить и настоятельно порекомендовать подумать об этих тонкостях заранее.
Задайте себе вопросы:
Где я буду, если связь пропадет на два часа? А на сутки? Кто будет меня искать? Смогу ли я добраться домой без навигатора? Смогу ли оплатить еду и транспорт? Есть ли у меня адреса, документы, лекарства, ключи, зарядка? Знают ли близкие, что делать, если я не отвечаю?
Соберите важные документы. Подумайте, как бы вы действовали в чрезвычайных ситуациях. Но не паникуйте.

Минцифры проведет реорганизацию и сократит 15% сотрудников. Ведомство готовятся покинуть два заместителя министра, а часть полномочий официально отдадут ФСБ. Об этом сообщает РБК со ссылкой на источники.
По данным издания, реорганизация началась примерно полтора месяца назад. В ее рамках планируется объединить некоторые департаменты, а обязанности департамента кибербезопасности планируют передать ФСБ и Федеральной службе по техническому и экспортному контролю (ФСТЭК).
Также ведомство, вероятно, покинут сразу несколько высокопоставленных чиновников:
Заместитель главы ведомства Сергей Кучушев. Сейчас он курирует три направления: департамент экономики и финансов, департамент развития IT-отрасли и департамент развития цифровых компетенций и образования.
Замглавы Александр Шойтов, отвечающий за департамент информационной безопасности.
Также рассматривается вопрос об уходе Евгения Хасина, который возглавляет департамент обеспечения кибербезопасности.
Представитель Минцифры отказался от комментариев.
Ранее издание The Bell выяснило, что как минимум с лета 2025 года за блокировками в рунете и борьбой с VPN стоит Вторая служба ФСБ, отвечавшая за отравление Навального и Кара-Мурзы. «Седов [глава Второй службы] якобы пообещал Путину навести в интернете порядок — и получил карт-бланш», рассказал один из источников журналистов.

Верх-Исетский суд Екатеринбурга назначил по три года лишения свободы друзьям Александру Черепанову и Ивану Корюкову по делу о побеге из местного СИЗО-1 и краже вещей из дачного дома. Об этом сообщила «Медиазона».
С учетом предыдущего приговора Черепанов получил восемь лет колонии строгого режима, а Корюков — 7,5. При этом новые сроки будут исчисляться с момента второго приговора.
В 2023 году друзей задержали за попытку поджога военкомата — за это мужчинам пообещали заплатить 40 тысяч рублей. В 2024 году Центральный окружной военный суд приговорил Корюкова к 9,5 года колонии строгого режима, а Александра Черепанова — к семи.
В 2025 году друзья находились в СИЗО-1 в центре Екатеринбурга. Они сидели в камерах друг напротив друга и могли общаться через окошки для еды — засов на них легко открывался изнутри.
В ночь побега Черепанов вскрыл свою дверь и освободил друга. Они прошли через прогулочный дворик, поднялись на чердак изолятора, преодолели три линии колючей проволоки, пробежали по крыше и по березе перелезли через забор.
До этого побегов из СИЗО-1 не было больше 30 лет — с июня 1994 года, писало издание 66.ру.
Неделю друзья бродили по лесам, а потом забрались в дачный дом, откуда взяли одежду и консервы. При этом перед уходом они помыли посуду и прибрались за собой. В следующую ночь Черепанова задержали, а еще через неделю поймали и Корюкова.
Сейчас они снова находятся в СИЗО-1 Екатеринбурга, но, по словам родственников, теперь друзей не выпускают из ШИЗО. Помимо прочего, ФСИН выставила Черепанову и Корюкову счет на 727 тысяч рублей.

В мировой прокат вышел (и окупился уже за первый уикенд) сиквел культового драмеди нулевых «Дьявол носит Prada» — с тем же звездным составом в титрах и оригинальной командой у руля. Двадцать лет спустя вымышленный журнал «Подиум» — дорогостоящий сомнительный актив в медиабизнесе, Миранда Пристли — уже не железная леди, а ее бывшая ассистентка Энди вынуждена вернуться в глянцевую журналистику не по зову сердца, а от безработицы. Питающая большую любовь к первой части Катя Степная признается, что долгожданное возвращение вышло не только очень удачным фильмом, но и точным наблюдением о том, как изменился мир в последние 20 лет.
«Дьявол носит Prada» — не просто вечный хит с экранов в маникюрных салонах и эпохальный фильм в жанре «моя первая работа». После него пролетарии всех стран узнали, откуда берутся вещи масс-маркета и при чем тут великие дизайнеры прошлого, а также почему синтетику фаст-фэшна любой разбирающийся в моде человек сразу отличит от качества нишевого бренда. Снежная королева Миранда Пристли (Мерил Стрип) стала эталоном босса-монстра, а напуганная ответственностью Энди Сакс (Энн Хэтэуэй) — классической киношной отличницей с синдромом самозванки. Сумки, часы, юбки и фотосессии в Центральном парке перенесли миллионы юных мальчиков и девочек из их трущоб в магические Нью-Йорк и Париж, где можно в шикарном вечернем платье швырнуть телефон-раскладушку в фонтан. Но прошло 20 лет.
Энди Сакс (Энн Хэтэуэй) получает премию за журналистскую работу с социально-политической повесткой — и в этот же момент — уведомление об увольнении всей ее редакции одним днём. Её приглашают в журнал «Подиум» работать в провальном отделе спецпроектов и вытаскивать медиа после неприятного скандала. Уставленный рабочими столами «Подиум» — это уже не глянцевая Книга с большой буквы, а фабрика медиа-контента. „
Миранда Пристли как всегда в плохом настроении, последние несколько лет из-за того, что ей больше некем командовать, из моды не выходят спортивная одежда, поясные сумки, «боди-негатив» и инфлюенсеры а-ля Кардашьян.
Примерно каждая редколлегия «Подиума» — встреча на тему «как спасти “Титаник”». Когда-то на троне властвовал главный редактор, внизу — все остальные. Голос Миранды не повышался, потому что был законом сам по себе. Ей не нужно было управлять системой, ведь она и была этой системой, ее интерфейсом и ледяной поверхностью. Теперь трон разобрали на контент, а главного редактора посадили считать охваты.
Оригинальный фильм Дэвида Фрэнкела работал как мягкая машина подавления: сначала главной героине и зрителям позволяли чувствовать себя свободными от рамок моды, а затем аккуратно демонстрировали, что любая независимость в мире информации — просто иллюзия невежества. Сцена с тем самым свитером Энди превратилась в мем: ты думаешь, что выбираешь свитер, но на самом деле выбираешь дешевые ошметки решений, принятых недосягаемо высоко.
Первая часть фильма заканчивалась самоуверенной фразой Миранды: «Абсолютно все хотят быть на нашем месте!» Кажется, 20 лет спустя на месте Миранды Пристли и ее команды не хочет быть никто: журналистику хоронят последние 10–15 лет, а гейткиперы и легенды уходят на пенсию или меняют род деятельности. Прошлогоднее увольнение с поста главного редактора Vogue (и прототипа Миранды Пристли) Анны Винтур воспринимался людьми из индустрии как смерть королевы Елизаветы: эпоха завершилась, повторение невозможно. За два десятилетия рынок рекламы в прессе США обрушился больше чем на две трети, многие журналы перестали быть самостоятельным бизнесом и вошли в конгломераты. У одной модели Кайли Дженнер больше подписчиков, чем у всего бренда Vogue на всех пяти континентах. Джефф Безос заправляет балом Met Gala, чтобы впечатлить свою новую жену, а уже упомянутая Мерил Стрип отказывается посетить важнейшее фэшн-событие по политическим мотивам.
Сиквел фиксирует исчезновение аналогового мира с холодной ясностью: отсюда, кстати, его заметно похолодевшая палитра. Главный конфликт в «Дьявол носит Prada 2» не между персонажами, а между эпохами и подходами. Внимание аудитории больше не закреплено за брендами, журналистами, контент-креаторами, а мигрирует, как стая рыб, реагируя на перемену течений. Мода никогда не была так видима, как сегодня, и никогда не была так лишена центра: тренд всплывает в ленте, иногда вообще без автора. Бренды класса люкс конкурируют не только друг с другом, но и с мемами, потому что мем обладает тем, чего не хватает высокой моде, — скоростью реакции.
В таком режиме Миранда Пристли оказывается фигурой почти трагической. Она по-прежнему элегантна, безошибочна в деталях, умеет одним комментарием испортить чью-то карьеру, но ее old money власть теперь под напором нового поколения людей в бизнесе, культуре и моде. „
Миранда впервые оказывается в позиции человека, который вынужден договариваться. И это превращает ее из дьявола 20-летней давности в свидетельницу конца света.
«Благородная» журналистика тоже в беде. В 2006 году Энди Сакс уходила из «Подиума» в «настоящую» газету, сделав моральный выбор в пользу тех уязвимых, кому не по карману сумки Prada. Но в 2026-м журналистика больше не предлагает морального или финансового убежища, а существует в виде подписок, платформ и личных брендов. Потерять работу в 10 раз легче, чем найти хотя бы что-то приличное по своим навыкам и интересам.
Еще одно сильное перевоплощение во второй части ожидает Эмили Чарльтон (Эмили Блант), которая из винтика редакционной машины превращается в самостоятельный центр влияния: она развивает одно из направлений французского бренда Dior. Эмили больше не зависит от институции, потому что сама стала институцией, только более гибкой, быстрой и экономически эффективной. Если Миранда — вертикаль, то Эмили — сеть.
Меняется и сама фактура пространства. Старый «Подиум» был построен на дистанции: тяжелые двери, длинные коридоры, непроницаемые работники ресепшна. Новый коворкинг напоминает технологический стартап, где всё открыто, прозрачно и именно поэтому не сакрально. Глянец перестает быть недоступным, а значит, перестает быть желанным в прежнем смысле. И — о ужас! — Миранда теперь сама вешает свое пальто, не требует вывезти ее из урагана и не называет своих сотрудников одним и тем же именем. „
Зритель приходит за узнаваемостью — за Мирандой, за Энди, за ритмом старых диалогов — и получает историю о том, что узнавать кроме любимых лиц больше нечего.
Это редкий случай, когда сиквел не реставрирует прошлое, а фиксирует потерю опоры. «Дьявол носит Prada 2» — не о высокой моде и карьере, а о распаде координат мира бумеров, иксеров и миллениалов. О том, как исчезла точка, из которой раньше можно было разделять людей на «визионеров» и «продавцов». Сиквел «Дьявола» показывает, как система, казавшаяся вечной, тоже ломается, и как ее основатели и представители пытаются остаться собой в мире кликбейта, подделок дорогих брендов, Ali Express, ботов и AI-слопов. Между ними куда больше общего, чем кажется на первый взгляд.

Накануне сентябрьских выборов в Госдуму «Единая Россия» составила методичку для кандидатов и агитаторов под названием «Дюжина жестких вопросов к ЕР», в которой предложила ответы на критику своих действий. Об этом сообщает «Коммерсант» со ссылкой на документ.
О блокировках и запретах. Отвечать на вопрос, почему «ЕР» стала «партией запретов, закрыла интернет и душит свободу слова?», предлагается пассажем: «А почему о том, что ЕР "душит свободу слова", разрешено совершенно свободно кричать из каждого утюга и канала?».
Далее партия заявляет, что «всегда выступала за свободу слова», даже несмотря на «информационно-психологическую войну». Однако в условиях такой войны «обойтись без временных ограничений невозможно».
Об админресурсе. Отрицать принуждение бюджетников к голосованию там не стали. По версии составителей методички, за счет админресурса «гарантировать победу невозможно» — ведь «галочку в бюллетене вы ставите сами». Там, где директора и главврачи «проявляют ретивость», риски для ЕР «увеличиваются кратно», поскольку «нормальный человек из-за давления начинает действовать "назло"». Кроме того, там заявили, что за последние годы партия проиграла некоторые кампании — в том числе из-за «давления на избирателей».
Об идеологии. Идеология ЕР — это «жесткий отказ от диктата одних ради преимуществ других», считают там. Если бы не партия, то «отдельные "хозяева" давно бы установили 12-часовой рабочий день и 6-дневную рабочую неделю» либо «кто-то давно пересажал бы всех бизнесменов ради прав рабочего класса». О каких «хозяевах» идет речь, в статье не приводится. «ЕР — партия партия интересов всего народа», заявляется в документе.
Критика разрешенных партий. Другие политические силы в стране «на словах патриоты и поддерживают президента», но, «как только возникают проблемы или требуются сложные решения, вспоминают, что они оппозиция». ЕР же «никогда не пряталась в кусты и всегда брала на себя важные для будущего страны, пусть даже и сложные, непопулярные решения».
О «стабильном» будущем и страхе перед революцией. В блоке о светлом будущем, которое заключается в «сохранении достигнутого», партия предлагает россиянам довериться ее огромному опыту — он «позволит пройти все испытания и двигаться вперед без застоев и революционных катастроф».

В 2022 году Казахстан принял без малого три миллиона иммигрантов из России, из них почти полмиллиона — в сентябре, с началом мобилизации. А теперь людей, искавших свободы и защиты от войны, выдают по запросам российских властей. Статус тысяч и тысяч россиян оказался под угрозой, спустя четыре года им надо снова паковать чемоданы и опять искать убежище. За это время в Казахстане произошли и другие перемены: принят закон о запрете «пропаганды ЛГБТ», обсуждается будущий закон об иноагентах, вступает в силу новая Конституция, поговаривают о разных политических сценариях — от транзита власти до «обнуления» срока президента Токаева. Получается, что страна, которая богата ресурсами, стремится дружить со всем миром, дорожит, казалось бы, репутацией на Западе, на практике дрейфует в сторону России. Чтобы понять, что на самом деле происходит в Казахстане, спецкор «Новой газеты Европа» Ирина Гарина побывала там.

Материал выпущен при поддержке Медиасети.
«Нам придется их выдать»
Мансур Мовлаев, 29-летний чеченец, называет себя критиком Рамзана Кадырова. В России он отсидел срок за хранение наркотиков, говорит, что дело было сфабриковано. В 2022-м вышел на свободу и сумел уехать сначала в Кыргызстан, потом в Казахстан. В июне 2025-го местная полиция задержала его в Алматы по запросу из РФ: в России Мовлаев теперь обвиняется в вымогательстве и в экстремизме.
— Сотрудники казахстанской полиции задержали Мансура в торговом центре по наводке чеченской полиции, — рассказывает юрист Мурат Адам, защищавший Мовлаева до недавнего времени. — То есть наши полицейские его не искали, кто-то сообщил чеченским силовикам, что Мовлаев в эту минуту находится в конкретном торговом центре, а чеченские полицейские обратились к нашим. Юридически Казахстан не мог его не задержать: у нас действует Кишиневская конвенция о правовой помощи по гражданским, семейным и уголовным делам, и, если Российская Федерация запрашивает того, кто на ее территории уголовно преследуется, у нас обязаны его задержать и выдать.
Мовлаев обратился к казахстанским властям, он говорил, что в Чечне его убьют, и просил о статусе беженца. Рассмотрение ходатайства как минимум отодвигало экстрадицию в Россию.
— Кроме Кишиневской конвенции, действует еще и Женевская, — объясняет Мурат Адам. — Гражданин, подавший ходатайство о предоставлении статуса беженца, не может быть выдан, даже если он запрашивается в рамках международных договоров той страной, в которой преследуется.
Суд в первой инстанции отказал Мовлаеву в предоставлении статуса беженца, но защита обжалует это решение.
— На тот период, пока рассматривается апелляционная жалоба, Мовлаеву продлен статус лица, ищущего убежище, — продолжает юрист. — Пока длится процесс обжалования, просителя убежища нельзя выдать.
Юлия Емельянова до начала войны жила в Петербурге. Пока это было возможно, волонтерила в штабе Алексея Навального. В 2022 году уехала из России. В августе прошлого года она летела во Вьетнам через Алматы, в аэропорту ее задержала местная полиция. Ее тоже до недавнего времени защищал Мурат Адам.
— При оформлении документов в аэропорту Юлию проверили по базе данных, — рассказывает юрист. — И обнаружили, что она значится в межгосударственном розыске по инициативе России, ее обвиняют в краже у таксиста телефона стоимостью 12 тысяч рублей.
Юлию взяли под арест и стали готовить к экстрадиции в Россию. Ситуация у нее оказалась сложнее, чем у Мовлаева.
— Генпрокуратура вынесла постановления об экстрадиции Мансура и Юлии в конце декабря 2025 года, и мы, к сожалению, поздно узнали об этом, — объясняет Мурат Адам. — По Мовлаеву мы успели обжаловать постановление, предоставили доказательства, что у него есть статус лица, ищущего убежище, и Верховный суд приостановил экстрадицию. С Юлией ситуация другая: ей не предоставили вовремя копию постановления Генпрокуратуры, и срок обжалования был пропущен. Тем не менее мы и в ее случае обжалуем отказ в предоставлении убежища, и пока Юлию тоже не выдадут в Россию.
Говоря об этом, юрист педалирует слово «пока». В течение того времени, пока обжалуются судебные решения, и Мовлаева, и Емельянову России не выдадут. Но и на свободу не выпустят. Иначе говоря, выбор у них невелик: СИЗО в Казахстане или тюрьма в России.
— Даже если какая-то европейская страна изъявит желание их принять, мы не сможем реализовать эту программу, — говорит Мурат Адам. „
Остаться в Казахстане россияне смогут, только получив статус беженца. Уехать в третью страну — только выйдя из СИЗО. И тут уже что случится раньше: закончатся все возможности обжалования судебных решений или истечет срок экстрадиционного ареста.
— У Мансура экстрадиционный арест истекает в конце мая, — отмечает Мурат Адам. — Но у Юлии только в сентябре. Если до этого времени будут исчерпаны все возможности апелляций и кассаций, у нашей страны не останется правовых оснований держать их здесь, нам придется их выдать. Но мы всё-таки надеемся этого избежать.
«Считайте как Россия до Крыма»
Приехать сегодня в Казахстан — это как вернуться в Россию года эдак 2020-го: полная цифровизация и все знакомые нам сервисы без перебоев, интернет без блокировок, торговые центры с ушедшими из России брендами. Работают западные НКО, вузы сотрудничают с американскими и европейскими университетами. Иногда даже правозащитники позволяют себе высказаться в прессе.
— Я бы всё-таки сказал, что Казахстан сейчас — как Россия 2012-го, — замечает доктор Илья Фоминцев, известный российский онколог и просветитель, создатель школы онкологии, который в 2022-м не только сам покинул Россию, но и помог уехать десяткам врачей.
Правда, уже прошел в Казахстане референдум по новой Конституции, президент Касым-Жомарт Токаев получил еще большие, чем прежде, полномочия и возможность «обнулить» свой срок во власти, если захочет.
Те, кто выступал против поправок в Конституцию, уже сидят. Не жестоко, кто-то и вовсе под домашним арестом, но больше не выступают. Многие СМИ, позволявшие себе критиковать президента, закрылись или сменили владельцев и больше не критикуют. Принят закон о запрете пропаганды ЛГБТ. „
Парламент обсуждает закон об иностранных агентах, всполошившихся правозащитников уверяют, что надо будет всего лишь рассказывать о деньгах, как это было когда-то и в России.
А фоном к этому — вся остальная жизнь, где работают прежние сервисы, бренды и западные университеты. В России еще недавно тоже не все замечали, что с этим «фоном» что-то не так.
Мы с Ильей Фоминцевым сидим в парке у входа в кафе в центре Алматы. Ярко светит солнце, Илья откинулся в кресле и неторопливо пьет кофе. На столике наклеен QR-код, по которому можно оплатить заказ, не дожидаясь официанта. Доктор Фоминцев известен не только как врач, но и как успешный менеджер. Теперь он живет и работает в Казахстане.
— Казахстан сегодня — это, считайте, как Россия до Крыма, — повторяет Илья и ставит на блюдце пустую кофейную чашку.
Андрей (имя изменено по его просьбе) приехал в Казахстан в сентябре 2022 года. Билет на самолет уже невозможно было купить, и они с другом по очереди вели машину до Самары, оттуда на такси — до начала пробки на границе, а потом 25 километров шли пешком. На границе россиян встречали казахи с горячим чаем и бутербродами, помогали добраться до ближайшего города. Андрею повезло найти работу по специальности в Астане, и дальше Казахстан 2022 года вызывал у него только восторг.
— У меня было ощущение, что здесь прямо оттепель, мне это напоминало медведевскую оттепель у нас, — вспоминает он. — Новые рейсы из Астаны в Европу, обсуждается безвизовый режим, инвестиции текут. Вот прямо медведевская Россия. Авторитарно, но такой «просвещенный авторитаризм». Левый берег в Астане — вообще Абу-Даби. Магазины — те же российские супермаркеты. Только кофе нужного не было, но его я заказывал на Озоне, просто заказ шел не сутки, а неделю… Тогда у многих было такое настроение: наконец-то свобода.
В Казахстане крутили ролик с рекламой местного шоколада: через горы с трудом пробирается российский релокант, такой ботан в круглых очках с рюкзачком, уже почти падает без сил. Вдруг на горизонте появляется всадник, направляет коня к несчастному путнику и протягивает ему плитку шоколада «Казахстан» в голубой с золотом обертке. Релокант спрашивает, что это. «Казахстан — вкус свободы!», — отвечает всадник.
Прошло три с половиной года. Андрей по-прежнему живет в Астане, только переехал в другой район, получше. И работа у него прежняя, и быт его устраивает. Но впечатления другие.
— Как я теперь понимаю, это уже было на закате, — оценивает он свои первые месяцы в Казахстане. „
— Много правильных вещей тогда говорилось, хотя, например, президентские выборы в 2022 году уже были фейковые (наблюдатели и правозащитники указывали на системные нарушения на выборах в Казахстане и ранее. — Прим. ред.). Это выглядело как в России, но говорили, что это во благо: вот сейчас мы победим, и будет у нас свой казахский Ататюрк.
А повернулось всё к новому культу личности. Не такому карикатурному, как раньше, но гайки всё равно закручивают, журналистов арестовывают. Был здесь блогер Санжар Бокаев, ролики делал в инстаграме. И он уже объявил, что уезжает и займется бизнесом в Америке, но его всё равно арестовали и обвинили по статье, аналогичной российским «фейкам», за распространение ложной информации.
«Стало жестче»
У Андрея в Астане зарегистрирована своя компания, его положение в Казахстане надежно. Илья Фоминцев жил в Израиле, потом в Молдове, а в Алматы его пригласили на отличную работу. Андрей не критикует Токаева в соцсетях, Илья искренне хвалит и Казахстан, и его президента.
— В каком-то смысле Токаев большой молодец, — говорит доктор. — Плохо, конечно, если кого-то из россиян выдворяют. Но у меня впечатление, что это связано с попыткой Токаева пройти между струйками. Они тут прекрасно понимают, что с Россией почти восемь тысяч километров границы, и не надо ссориться с этими товарищами, если хочешь спокойно, мирно жить. Токаев аккуратно лавирует между Америкой, Китаем и Россией, и я так понимаю, что в каких-то моментах приходится жертвовать чем-то.
И у Андрея, и у Ильи Фоминцева есть надежные РВП — разрешения на временное пребывание. Это никак не связано с их взглядами и вообще с политикой. Просто у обоих надежная работа.
Те, кому повезло меньше, эти три буквы — РВП — в последнее время произносят с придыханием или со страхом. Ежегодно документ надо продлевать, главное условие — легальное, полностью официальное трудоустройство, причем непременно по трудовому договору.
— До недавнего времени получить РВП было несложно, — объясняет казахстанский политический аналитик и журналист Дмитрий Мазоренко. — У людей, открывающих рестораны, отели, другой бизнес, нет проблем, Казахстан заинтересован в инвестициях. Много случаев, когда люди официально трудоустроены в общепите, в медицине, им тоже ничего не грозит. Если человек заключил трудовой договор и вносит социальные платежи, он в Казахстане легально. „
Ключевое условие здесь — работать именно в Казахстане. Если вы очень крутой айтишник на удаленке, трудоустроены хоть в Apple, в получении РВП это не поможет.
— И с самого начала, когда пошла волна иммиграции, появились разные «эффективные предприниматели», которые зарабатывали на помощи в получении РВП, — продолжает Дмитрий Мазоренко. — Они ждали людей прямо в тех центрах, где оформляются документы, и заключали с ними фактически недействительные договоры, позволявшие при этом получить РВП. С недавних пор регулирование в этой сфере стало жёстче, таких «помогаторов» стали вычислять.
Полная цифровизация позволяет казахстанской полиции в любой момент проверить, продолжает ли обладатель документа платить налоги на том месте, к которому привязано разрешение. В январе 2026 года Россия ужесточила правила въезда для иностранцев из стран Евразийского союза, в том числе для граждан Казахстана. А в марте уже в казахстанской прессе появились новости о том, что россиянам грозит массовое выдворение на родину.
Позже правозащитники скорректировали информацию: не всем россиянам, не массовое, хотя действительно грозит. Комитет национальной безопасности (КНБ) начал выявлять «серые схемы» получения РВП, и тех, у кого с документом проблемы, чье трудоустройство оказалось липовым, могут депортировать. Те, у кого прежний договор истекает, а нового нет, должны покинуть Казахстан в течение 90 дней.
Одним из россиян, которых может коснуться ужесточение правил, стал Александр (имя изменено по его просьбе). В России у него нет уголовных дел, он не был крупным политактивистом, он не то что не иноагент, а вообще ни разу в жизни не был за границей. У него и загранпаспорта до 2022 года не было. Но он готов на многое, лишь бы не вернуться в Россию. Александр — трансгендерный мужчина.
— Еще до начала войны Матвиенко подавала такую инициативу: всем трансгендерным людям надо «откатить» документы назад, — грустно говорит он. — А вы же видите, что я человек… с бородкой. Представьте, каково мне будет с женскими документами. Я вообще не представляю, как смогу жить сейчас в России.
Александру 42 года. До 34 лет он понимал только, что с ним что-то не так. Проблемы психические и психологические, говорит он, вызывали самые настоящие телесные недуги, он практически не мог работать. Потом ему повезло попасть на прием к психиатру Дмитрию Исаеву. Доктор возглавлял в Петербурге комиссию, выдававшую трансгендерным людям направление на коррекцию пола. Александр оказался в числе людей, которым доктор успел помочь. В 2022 году Дмитрий Исаев умер.
— Я попал в хорошую волну, когда в России еще можно было сделать операцию и поменять документы, — рассказывает Александр. — Потом началась война. Меня стали мучить кошмары, они до сих пор иногда мне снятся: как из-за этих подонков на мой город падают бомбы. Меня стали преследовать люди с буквой Z, хотелось схватить палку и бить каждого, у кого эта буква. Ощущение было невыносимое.
Он уехал в Казахстан, работал на трех работах, из которых одна была официальная и давала возможность получить РВП. Два года назад нашел на улице четырех выброшенных щенков. Троих пристроил, одного оставил себе. Теперь не представляет жизни без этого родного существа, которое весит, на минуточку, 40 кило. Особенно с таким по миру не поскитаешься.
— И я всё время боюсь: ладно если меня просто арестуют или убьют, но что с собакой моей будет? — беспомощно поднимает он взгляд.
В феврале срок трудового договора у Александра истек, новый он пока заключить не смог. У него есть работа, он добросовестно платит за жилье и кормит собаку. Но в мае его могут выдворить из Казахстана, и ехать ему некуда, кроме России.
Справка от Российской Федерации
— Казахстан очень цифровизованная страна, — подчеркивает Михаил (имя изменено по его просьбе). — Едешь ты на машине, полиция сзади пристраивается, у них планшетик. Пара минут — и они уже знают, чем ты сегодня завтракал, не говоря уж о твоих налогах. И если ты заключил договор на месяц, чтобы получить РВП, а теперь не работаешь и налоги не платишь, они это сразу увидят. Еще недавно всё проще было: можно было жить здесь три месяца, потом на день выехать через любую границу, вернуться и жить еще три месяца. Потом Россия поменяла правила для приезжих, а в ответ правила поменял Казахстан.
Михаил жил в Москве и был, как он сам говорит, левым активистом. Активным настолько, что в августе 2022-го к нему домой пришли с обыском. Формально будто бы искали другого активиста, белорусского. Но перевернули весь дом, искали чуть ли не в банках с мукой.
— Ну как это обычно бывает? — вспоминает он. — Пришли в шесть утра, позвонили в дверь. Якобы участковый, ему соседи пожаловались на шум. Пока жена с ними переговаривалась, я успел всюду позвонить, всех предупредить. Потом смотрю в глазок, а там уже «болгарка» идет, мы дверь и открыли.
К этому времени Михаил и его жена Даша уже думали уезжать. Только решиться не могли. Хотя жить в Москве становилось всё невыносимее.
— Уже был не авторитарный режим, а все признаки фашизма, — говорит Михаил. — Сплошной театр абсурда, как у Джанни Родари, королевство лжецов, полная инверсия реальности. Если ты не назовешь белое черным, ты уже уголовный преступник.
Выбора, куда ехать, у семьи особенно не было, Даша родом из Казахстана, туда и отправились сразу после обыска. Поехали на машине. Теперь автомобиль практически брошен, потому что надо или перерегистрировать его в Казахстане, или выехать на нем в Россию. А туда Михаил и Даша даже на день сунуться боятся.
Первое время в Казахстане им помогали друзья и родные. Потом возникла проблема с тем самым РВП: трудовой договор у Михаила скоро заканчивается, будет ли новый — неизвестно. Даша, которая в Казахстане родилась, надеялась получить вид на жительство, но не тут-то было. После ужесточения правил Казахстан стал требовать от россиян подтверждение того, что родина их отпустила по-хорошему. „
— Они требуют листок убытия из Москвы, — объясняет она. — Чтобы получить его, надо ехать в Россию. Фактически это должно быть разрешение от России на то, чтобы ты получил ВНЖ другой страны.
Это не фантазии иммигрантов. В правилах выдачи иностранцам разрешения на проживание в Республике Казахстан есть пункт, требующий предоставить «письменное согласие государства, подтверждающее разрешение на постоянное проживание за рубежом». Иначе говоря, принесите от Российской Федерации справку, что она разрешила вам бежать от войны в Казахстан. Исключение возможно для тех, кто получил статус беженца. Как говорит юрист Мурат Адам, в его практике и у коллег не было случая, чтобы такой статус дали россиянину.
«Вы в Беларусь поедете за убежищем?»
Для Юлии Емельяновой и Мансура Мовлаева, которые сидят в СИЗО и ждут экстрадиции в Россию, от шансов на получение убежища в прямом смысле зависит жизнь. Но такие шансы в Казахстане, как показывает практика, невелики не только у россиян. Государство в принципе чрезвычайно неохотно дает статус беженца гражданам стран, с которыми не хочет ссориться. Дмитрий Мазоренко отмечает, что убежище не могли получить даже китайские мусульмане, бежавшие в Казахстан из-за принуждений к смене веры в «лагерях перевоспитания».
— В случае с Китаем Казахстан активно сопротивляется предоставлению этого статуса по настоянию китайской стороны, — говорит Мазоренко. — Экономически Казахстан зависит от Китая, он вынужден считаться с той стороной. При этом Казахстан — преимущественно мусульманская страна, какой-то уровень солидарности с мусульманами Китая есть, и некоторое низовое давление побуждает власти аккуратнее подходить к таким вопросам. То есть они не дают статус беженца, но могут, например, волокитить процесс рассмотрения, давая людям возможность уехать в третью страну.
До недавнего времени так поступали и с россиянами: людей, затребованных Российской Федерацией, не высылали, но сам процесс рассмотрения каждого случая тянулся так долго, что человек успевал уехать из Казахстана в любую страну, кроме России.
— В Казахстане довольно большой сегмент неформальной экономики, где такие люди находили какие-то возможности для выживания, — объясняет Дмитрий Мазоренко. — Ну и опять же цепочки солидарности: люди не оставались без какой-то поддержки. За время проволочек они успевали уехать, как правило, в Европу, а Казахстан не портил ни отношений с Россией, ни вроде бы репутации в Европе.
Получить правовую помощь просители убежища могут в казахстанском отделении Международного бюро по правам человека. Но и его директор Денис Дживага признает: шансов у россиян практически нет.
— Мы понимаем, что ни один россиянин у нас не получит статус беженца, — откровенно говорит он. — И дело не в том, какие обвинения предъявлены ему в России, бремя доказывания лежит на российских властях. Но получение убежища у нас — это утопия, мы же понимаем, какие у нас режимы. При этом есть много положительных кейсов… Скажем так, человека не выдворяют, его не депортируют в Россию, ему дают возможность выехать в любую страну, лишь бы он покинул Казахстан. Понимаете? Ко мне, бывает, обращаются россияне: «А к вам безопасно ехать?» Нет, конечно! Надо же понимать, куда вы едете. Вы в Беларусь поедете за убежищем? Может, у нас получше, но всё, чем можем помочь мы, — это оттянуть время, чтобы человек уехал в третью страну.
О небезопасности Казахстана для антивоенных россиян уже говорят и представители власти республики.
— Тем людям, которые, скажем так, настроены против российской власти, лучше выбирать страну, где им безопаснее, — аккуратно подбирает слова депутат Мажилиса от правящей фракции Айдос Сарым. — Казахстан, я считаю, что не может себе позволить быть втянутым в плохие истории с Россией. Да, это, возможно, неприятно для какой-то части россиян. Но здесь возобладают наш национальный интерес и наш национальный эгоизм.
Осенью 2022 года в Астане по запросу из России дважды задерживали журналистку Евгению Балтатарову. На родине над ней висело уголовное дело за «фейки об армии». И оба раза казахстанские власти отпускали ее из-под стражи: в отличие от кражи или вымогательства, которые вменяются Емельяновой и Мовлаеву, статьи про «фейки об армии» в УК Казахстана нет. А конвенция о правовой помощи касается только того, что признается преступлением с обеих сторон. Балтатарова подала ходатайство о предоставлении убежища и, пока оно рассматривалось, смогла уехать во Францию.
— Были и другие случаи, например, с ребятами из ЛГБТ, — говорит казахстанский журналист Лукпан Ахмедьяров. — Их тоже задерживали и пытались выдворить, приходила полиция, их доставляли в полицейский участок. Но потом всё-таки давали уехать в третью страну.
В практике Мурата Адама случаи с Емельяновой и Мовлаевым не первые. Но раньше его доверителям удавалось вовремя уехать из Казахстана. В 2025 году, замечает юрист, тактика российских властей поменялась.
— Раньше Россия действовала медленно, как будто никуда не спешила, — объясняет Мурат Адам. — И сроки так удачно складывались, что люди успевали выйти из следственных изоляторов, пока Россия оформляла документы. Сейчас, в случаях Юлии Емельяновой и Мансура Мовлаева, российские власти действуют настолько быстро, что у меня нет уверенности, что мы успеем. Хочу надеяться, что мои коллеги смогут им помочь.
Мурат не просто так говорит не о себе, а о коллегах: 31 марта, перед очередным слушанием по делу его доверителей, его лишили адвокатского статуса. Напрямую с делами Емельяновой и Мовлаева и с историями других россиян это не связано. Но это всё вместе говорит о переменах в Казахстане.
«Но можно и не приходить»
Одно из самых влиятельных медиа в Казахстане — Orda.kz. Его соучредитель Гульнар Бажкенова до недавнего времени была и главным редактором издания. В декабре прошлого года полиция Алматы возбудила в отношении Бажкеновой уголовное дело по статье о распространении заведомо ложных сведений.
Это своего рода аналог российской статьи о фейках, только в Казахстане сильно не рекомендуется распространять «фейки» о представителях власти. Orda в 2024 году писала о полицейском, задержанном при получении взятки, теперь его начальство утверждает, что такого не было. Адвокат Мурат Адам защищал Бажкенову на стадии следствия и поплатился за это.
— Как адвокат я фиксировал нарушения законности со стороны следствия, — рассказывает он. — Я приезжаю к подзащитной домой, когда у нее идет обыск, а меня не пускают. Прихожу на другие следственные действия, меня снова не пускают. Следствие объявило, что я приходил, якобы не имея полномочий. У меня были при себе удостоверение и ордер, это снимали журналисты, они потом предоставили видеозаписи. Ни у Республиканской коллегии адвокатов, ни у Алматинской коллегии, ни у прокуратуры, ни у суда претензий ко мне не было. Но органы следствия внесли представление в Министерство юстиции, требуя лишить меня адвокатских полномочий, и суд удовлетворил иск.
Статья 274 о заведомо ложной информации появилась в УК Казахстана в 2015 году и предусматривала, говоря попросту, ответственность за клевету. Защититься можно было, представив доказательства рассказанного. В 2023-м норму «обвесили» административными статьями и ужесточили. Такую практику к этому времени обкатали в Российской Федерации — казахстанским властям она понравилась. И 274-я статья стала «дежурной» для журналистов и блогеров, публикации которых не нравились героям.
— «Экспертами», которые решают, насколько информация недостоверна, выступают полицейские, — говорит журналист Лукпан Ахемдьяров. „
— Раньше в издание надо было отправить досудебную претензию, и, если журналист мог подтвердить свои слова, дело не возбуждалось. Теперь журналиста сразу могут схватить, провести обыск, арестовать его счета.
В случае с Гульнар Бажкеновой, как считают в казахстанском медиасообществе, властям, что называется, повезло: чтобы избавиться от главного редактора, вспомнили о спорной публикации 2024 года, тогда официальные источники опровергали ее данные. Другой пример из этой же серии — арест совладельца крупного информагентства KazTAG Асета Матаева, в этом случае использовали драку с его участием.
— На этот ресурс давно хотели надавить, а тут Матаев подставился, — говорит эксперт казахстанского медиарынка, попросивший не называть его имени. — Хотя есть версия, что напали как раз на него, он сидит с пробитой головой. К сожалению, у нас так бывает, что властям особенно делать ничего не надо, журналисты и заметные блогеры подставляются.
История о том, как Матаев получил черепно-мозговую травму, и вправду темная: то ли на него напали, то ли он напал и даже повредил чужую машину в драке. Но главный редактор его ресурса, Амир Касенов, к моменту драки уже сидел под домашним арестом по всё той же 274-й статье.
А в марте этого года за фейки о представителях власти был арестован юрист Адилетхан Молдахан, который уж точно так не «подставлялся». В Алматы произошло ДТП со смертельным исходом, оно наделало много шума, и Молдахан обвинял в гибели людей полицейского. Блогер Санжар Бокаев сидит по той же статье, он писал о незаконной вырубке деревьев в парковой зоне, а теперь ему самому в довесок к «фейкам» вменяют уничтожение кустарников. Кстати, и его защищал Мурат Адам, пока действовал адвокатский статус.
По статье о фейках едва не загремел и Лукпан Ахмедьяров. У него были все доказательства опубликованного, но спасло его, видимо, в итоге то, что интерес к делу проявляли не в Казахстане, а в России. Лукпан и его коллеги рассказали, как в Казахстане массово вербуют рабочих в Россию, причем у вербовщиков юмор своеобразный: на месте людей заставляют подписать контракт на войну в Украине, хотя зазывали работать в колбасном цеху мясокомбината.
— В апреле прошлого года я опубликовал об этом пост, — рассказывает Лукпан. — К нам обратилась сестра одного из этих парней, он успел ей написать обо всем. Переслала всю их переписку. А через два дня здесь, в Астане, меня задерживают полицейские, везут в свой департамент и говорят, что возбуждено дело по 274-й. И показывают заявление этой женщины: она пишет, что якобы ничего мне не рассказывала, я сам всё придумал. Я передал следователю скрины переписки и все аудиосообщения, меня отпустили, но дело это до сих пор так и висит, оно не прекращено.
На практике такое случается, признает Лукпан, не с каждым журналистом, который кого-нибудь обидит.
— Есть неприкосновенные темы, но ты не всегда знаешь о них заранее, часто это выясняется методом тыка, — продолжает он. — Хотя с внутренней политикой всё более-менее ясно, есть негласная
установка: точно нельзя критиковать президента и его инициативы. Такой же темой был мартовский референдум по Конституции, мы видели, каким гонениям и репрессиям подвергались медиа, писавшие о нем критически или дававшие слово критикам.
На собственном опыте Лукпан недавно выяснил, что теоретически «на крючке» каждый его коллега. Осталось только «подставиться».
— В ноябре прошлого года мы с коллегой возвращались из Молдовы, уже прошли паспортный контроль в аэропорту, получили багаж, шли к общему залу, — рассказывает Лукпан. — Тут к нам подходят полицейские: мы вас задерживаем, вы находитесь в розыске. И показывают телефон, а там у них стоп-кадры: наши лица, обведенные красными такими овалами, а внизу написано: «Комитет по борьбе с экстремизмом». Говорят, что нас их система распознала. Один полицейский куда-то звонит, потом с трубкой отворачивается, что-то там переспрашивает, поворачивается к нам и говорит: всё, вы свободны. Потом мы узнали, что это было: Комитет по борьбе с экстремизмом заранее внес в базу потенциальных экстремистов сразу всех активистов, независимых журналистов, блогеров. На всякий случай. Чтобы в случае чего достаточно было одну кнопочку нажать. А полицейских, видимо, не предупредили.
Такая же история, добавляет Лукпан, произошла потом и с Санжаром Бакаевым, его тоже взяли в аэропорту по камерам с системой распознавания лиц. Сейчас Аламаты и Астана увешаны такими камерами, на каждом перекрестке они висят гроздьями. Софт для них казахстанские власти получают от китайских коллег.
— Как видишь, автократы помогают друг другу, — усмехается Лукпан. — Пользователи такого китайского софта — и Казахстан, и Россия, и Беларусь. Они и базы объединяют, чтобы общих врагов вместе находить.
«Соседи судьбы»
Еще одна «неприкосновенная» тема, кроме фигуры президента Токаева, — это отношения с Россией. Поэтому в конце марта перестал существовать ютуб-канал с миллионной аудиторией AIRAN MEDIA. В середине марта он просто замолчал. Потом выяснилось, что на протяжении двух недель редакция вела с некими «ходоками» от власти переговоры о том, чтобы всё-таки продолжить работу. А дальше главный редактор Даурен Меркеев выступил с заявлением: канала больше нет.
— Такие «ходоки» начали посещать наиболее влиятельные СМИ в Казахстане, включая региональные, еще года полтора назад, — рассказывает эксперт казахстанского медиарынка, просивший не называть его имя. — Они представлялись как посланцы неких инвесторов и откровенно говорили учредителям и редакторам СМИ: ребята, вот у вас есть такая-то сумма, мы ее умножаем условно на десять, мы сохраняем весь коллектив, сохраняем вас как руководителей и редакторов, вы даже писать можете и дальше о чем угодно. Но иногда нужно будет написать о том, что мы скажем. Или о чем-то не писать. „
Практически все, кого «ходоки» посетили, согласились. Их можно понять, особенно в региональных изданиях. Но были и те, кто захотел посопротивляться.
— Один из таких разговоров происходил в региональном издании, куда я в тот момент как раз приехал по стечению обстоятельств, — продолжает эксперт. — И я говорю главреду: начинай разговор сразу с миллиона долларов. Дескать, я готова, но это стоит миллион. «Ходоки» погрустнели, сказали, что у них есть 150 тысяч, и ушли. А издание продолжает работать. То есть как в том анекдоте, «можно было не приходить».
C AIRAN MEDIA всё произошло иначе.
— Я списывался с Дауреном, спрашивал у ребят, что случилось, — рассказывает Лукпан Ахмедьяров. — Какую, говорю, красную линию вы пересекли? Оказалось, все эти две недели главной претензией к ним были выпуски о войне в Украине. Он действительно говорили об этом постоянно, предупреждали казахстанцев, как опасно в этом участвовать, давали слово украинским активистам. Им передали пожелание со стороны России: этот контент надо убрать. Когда они отказались, им просто велели закрываться без вариантов, работать им не дали бы в любом случае.
В июне 2022 года на Петербургском экономическом форуме президент Касым-Жомарт Токаев, отвечая на вопрос Маргариты Симоньян, сказал в присутствии Путина: Казахстан не будет признавать независимость «ДНР» и «ЛНР», этих квазигосударств. Многие восхищались храбростью казахстанского лидера, показавшего, что страна больше не зависит от соседа.
— Здесь, в Казахстане, после этого у Токаева поддержка была тотальная, — вспоминает Илья Фоминцев, часто приезжавший тогда в республику. — Кругом говорили: молодец, не побоялся высказаться.
Другие со смешком оценивали спектакль, устроенный будто бы для того, чтобы Казахстан в глазах Запада выглядел критиком кремлевской политики, а на самом деле сохранял возможность пропускать в Россию через свою территорию параллельный импорт.
— Если это и был спектакль, то очень удобный для Токаева, который смог показать свою независимость, — замечает политолог и писатель Асылбек Бисенбаев, с 1998 по 2001 год работавший пресс-секретарем Нурсултана Назарбаева. — Но мы с вами говорим о режимах, которые в любом случае придут друг другу на помощь, даже если лидеры друг друга ненавидят и презирают. Потому что кругом враги.
Дмитрий Мазоренко замечает, что больше таких «спектаклей» президент Казахстана себе не позволял.
— После того случая Токаев всё меньше и меньше комментировал действия России, — говорит аналитик. — Он стал больше говорить о некой «общности интересов», о том, что Казахстан и Россия — «соседи судьбы». Однажды обронил фразу: богом данный сосед. Он явно стремится не конфликтовать, не высказывать сомнений и максимально лавировать.
Кстати, проблемы антивоенных россиян Дмитрий относит к этой же сфере: Казахстан готов «скормить» Путину пару-тройку человек, чтобы успокоить Россию, но сохранить репутацию для Запада. В конце концов, нефть в республике добывают американские компании, университеты сотрудничают с европейскими, а в образование Казахстан вкладывает много.
— Казахстан стремится выполнить пожелания России, но не массово, не привлекая внимания, — считает Асылбек Бисенбаев. — Всё-таки Токаев дипломат. Иначе съедутся к нам всякие иноагенты и как начнут кричать, что Казахстан людей выдворяет. Так — по одному, по два, незаметно. Есть версия, что Токаев хочет стать генсеком ООН, поэтому и с новой Конституцией так спешил. Ему репутация важна.
Спектакль или нет, неизвестно, но потоки грузов в Россию, по наблюдениям казахстанцев, с началом войны в Украине выросли.
— До начала войны баланс грузов был такой, что к нам из России и Беларуси везли продукты и товары народного потребления, — говорит Лукпан Ахмедьяров. — После полномасштабного вторжения выросли, наоборот, очереди из фур с казахстанской стороны. В 2023 году я готовил материал об этом и спрашивал у водителей, что они везут. Они отвечали: написано ТНП — товары народного потребления, а что там на самом деле, не знаем — загрузили и везем. Мы видели, как на автовозах в Россию везут огромное количество автомобилей, причем не только китайских, но и тех брендов, которые из России ушли. Мы спрашивали в Таможенном комитете Казахстана, проверяют ли они эти грузы, не везут ли в Россию подсанкционные товары. „
Нам отвечали, что в рамках Евразийского экономического союза таможенники не досматривают машины, ориентируются только на декларации. Тогда в Казахстане зарегистрировалось огромное число новых компаний с владельцами из России, они закупили грузовики и повесили на них казахстанские номера.
Тезис о независимости Казахстана от России спорный даже сейчас, когда Россия нуждается в бывшей союзной республике как маршруте для обхода санкций, а не наоборот.
— Мы зависим от России полностью, — констатирует казахстанский политолог Виктор Ковтуновский. „
— Общая граница — почти восемь тысяч километров. Если Россия перекроет транзит, у Казахстана нет вариантов экспорта продукции, он весь идет через Россию, выхода к морю у нас нет. Кое-что идет в Китай, но главный покупатель нашего сырья — Европа. Второй фактор влияния России — информационный: наше общество по-прежнему завязано на российское информационное пространство, старшее поколение смотрит российское телевидение. И если в какой-то момент кремлевская пропаганда объявит, что в Казахстане надо спасать русских, потому что их преследуют басмачи, этому трудно было что-то противопоставить.
России принадлежит даже часть железных дорог, идущих по Казахстану. Российский бизнес получает и другие стратегические предприятия в республике.
— Аэропорт в Уральске купили структуры Виктора Вексельберга, — перечисляет Лукпан Ахмедьяров. — Сейчас идут переговоры о покупке аэропорта в Атырау, а это узловой хаб даже важнее Уральска, оттуда идут рейсы в Турцию и Грузию. Железнодорожное сообщение — особенно чувствительный вопрос. В Петропавловске железнодорожный вокзал каким-то образом до сих пор принадлежит РЖД, билеты продают за российские рубли. Достаточно ощутимая часть железнодорожных путей в Северо-Казахстанской области до сих пор находится на балансе российских железных дорог.
Есть еще одна зависимость, о природе которой политологи спорят: это зависимость лично Касым-Жомарта Токаева лично от Путина. Президентом Токаев стал в 2019 году, но до 2022-го в Казахстане сохранялось двоевластие, правил тандем из Токаева и экс-президента Нурсултана Назарбаева. В январе 2022-го вспыхнули протесты, и впервые для подавления бунта внутри страны были использованы войска ОДКБ, фактически — российские. С их помощью Токаев избавился от «опеки».
Аналитики приводят различные версии тех событий. Асылбек Бисенбаев уверен, что в 2019 году Назарбаев выбрал для транзита «самого послушного, самого верного человека, который никогда на него хвост не поднимет». Такого казахстанского Дмитрия Медведева. Но тот не сдержал слова. Виктор Ковтуновский уверен, что сам транзит в 2019-м продавил из Москвы Путин, заставив Назарбаева подвинуться во власти, но тот не смирился и попробовал устроить переворот в надежде, что Токаев сбежит. Так или иначе, но в январе 2022-го Токаев позвал на помощь Путина.
— У президента Казахстана очень много полномочий, но нигде не записано, что он имеет право лично приглашать иностранные войска, — объясняет Виктор Ковтуновский свою теорию. — Это было личное решение Токаева. И не факт, что в тот момент, когда он объявлял об этом, войска не стояли уже где-нибудь на севере страны, у границы с Россией. Один из офицеров, которых судили за январские события, в суде давал показания, что решение о вводе войск из России было принято еще до того, как Токаев объявил об этом на Совбезе.
Сейчас в Казахстане многие говорят, что страна движется в фарватере России, скатывается в ее сторону и вот-вот превратится в еще одну Беларусь. Здесь уже нет организованной оппозиции, новые партии невозможно зарегистрировать. Повторим про закон о «пропаганде ЛГБТ» и про будущий закон об иноагентах. Но Асылбек Бисенбаев не считает, что это означает именно дрейф Казахстана в сторону России.
— Всё это происходит не потому, что Казахстан идет в фарватере России, — возражает политолог. — Просто у нас с Россией сходные системы: это коррумпированная диктатура. А у нее нет другого пути, нет другой логики развития. Ее логика — режим самосохранения, а путь только один — закручивание гаек.
Виктор Ковтуновский признает, что ситуация в Казахстане меняется к худшему, причем давно.
— Знаете, эту лягушку варят медленно, — замечает он. — Направление неизменно, тренд этот задал Назарбаев, а Токаев — его верный ученик. До 2022 года по репрессиям мы Россию опережали. Просто в России в 2022-м всё это настолько обрушилось, что Казахстан на этом фоне — остров свободы.
При поддержке «Медиасети»