За последние годы лишь несколько десятков бывших российских военных, отказавшихся воевать против Украины, смогли получить убежище в Евросоюзе. Теперь такая возможность может быть закрыта совсем: лидеры восьми стран Евросоюза призвали ужесточить визовые правила для всех россиян, участвовавших в войне. «Новая-Европа» поговорила с правозащитниками и дезертирами о том, что будет с теми россиянами, кто решится покинуть армию, если Евросоюз примет это решение.
Иллюстрация: «Новая Газета Европа».Долгосрочный риск
Лидеры Германии, Польши, Эстонии, Финляндии, Латвии, Литвы, Румынии и Швеции призывают ЕС ужесточить визовые правила для россиян, участвовавших в войне в Украине,
сообщает Politico. Они написали письмо президенту Европейского совета Антониу Коште и председателю Европейской комиссии Урсуле фон дер Ляйен, в котором предупреждают, что российская агрессия создает долгосрочные риски внутренней безопасности для шенгенской зоны ЕС. Они утверждают, что демобилизованные или находящиеся на ротации участники боевых действий могут попытаться поехать в страны ЕС, что, в свою очередь, будет способствовать росту организованной преступности и насильственных преступлений.
Представители этих стран отмечают, что сейчас также растет число виз, выдаваемых гражданам России. „
Как пишет Politico, в 2025 году россияне подали до 670 тысяч заявлений на шенгенские визы, войдя в пятерку стран с наибольшим числом заявок на въезд в ЕС.
Примерно четыре из пяти заявителей получили визу.
«Любой такой въезд может иметь серьезные последствия для безопасности государства-члена или всей шенгенской зоны», — говорится в письме.
Подписанты призывают Еврокомиссию подготовить «целевые визовые ограничения» и изучить возможность изменения правил ЕС, чтобы позволить вводить скоординированные запреты на въезд. При этом в последние годы страны ЕС уже ужесточили доступ: большинство виз теперь выдается на более короткий срок и с более ограниченным сроком действия.
Остаться в Армении
Новые правила могут сильно осложнить жизнь дезертирам из российской армии, которые ищут укрытия в Европе. Часть из них, правда, оседает в Армении. Например, там живет наш собеседник Олег (имя героя изменено в целях безопасности. — Прим. ред.) В юности он хотел стать военным разведчиком и пытался поступить в военное училище, в итоге отслужил срочную службу механиком-водителем танка и после этого решил больше не связывать жизнь с армией.
Летом 2022 года в его семье произошла трагедия: после болезни умер его отец. Через некоторое время Олегу принесли повестку о мобилизации. В тот момент он был в тяжелом психологическом состоянии и, по его словам, не хотел дополнительно тревожить мать. Он надеялся, что его отправят в тыл, но на деле его отправили на фронт в «ЛНР», где он стал санитаром.
Он занимался эвакуацией раненых и ежедневно сталкивался с потерями. Со временем начал эмоционально отстраняться от происходящего. После одного из обстрелов, когда вокруг было много погибших и раненых, он окончательно решил, что не хочет оставаться на войне.
Спустя некоторое время он смог сбежать: в гражданской одежде покинул позиции, добрался до Луганска и затем через попутчиков выехал к границе. На таможне он представился гражданским специалистом, его проверили и пропустили.
Вернувшись в Россию, он рассказал матери о дезертирстве, скрывался, пытался работать, но столкнулся с серьезными психологическими последствиями. „
Через некоторое время его всё же задержали сотрудники силовых структур и отвезли в военную часть. Там ему прямо сказали, что могут либо посадить его в СИЗО, либо снова отправить на фронт.
Когда его отпустили для прохождения медицинской комиссии, он воспользовался этим и решил бежать окончательно. Олег собрал документы, взял деньги и улетел из страны через Москву.
В итоге он оказался в Армении. Там его ненадолго задержали на границе, потому что в системе когда-то значился розыск, но после проверки отпустили. Сейчас он живет за пределами России, работает дистанционно и пытается восстановиться после пережитого. Он говорит, что стал лучше спать и чувствует больше свободы, хотя до сих пор не уверен, сможет ли когда-нибудь вернуться домой.
Олег рассказал «Новой-Европа», что он запросил в Армении политическое убежище. В целом, по его словам, ему там комфортно:
— Здесь нормальное отношение. Здесь все прекрасно понимают, что происходит, и нормально относятся к таким людям, как я.
Про новую инициативу лидеров стран ЕС он отзывается негативно. По его словам, у дезертиров будет меньше «возможностей для маневра». При этом он верит, что останутся такие страны, как Армения, которые «продолжат принимать людей».
«Если в Евросоюзе полностью ограничат въезд для участников войны без следствия, без разбирательства, без индивидуального рассмотрения, то это печально. Люди, которые будут это знать, но при этом захотят дезертировать из российской армии, будут это учитывать. И есть вероятность, что это станет одной из причин, которая оттолкнет их от мысли дезертировать», — подчеркивает собеседник «Новой-Европа».
В то же время он отмечает, что в Евросоюзе имеют право «считать нас всех преступниками и не впускать»:
— Но, опять же, ни к чему хорошему это не приведет. „
Если задача — чтобы из российской армии люди дезертировали, сокращать военный потенциал армии оккупанта, то есть российской армии, то нужно, наоборот, что-то делать для привлечения людей, чтобы они видели, что есть более широкие возможности.
Основательница проекта «Ковчег» Анастасия Буракова отмечает, что у военнослужащих в России, как правило, нет загранпаспорта: или они его не получали, или сдали при поступлении на военную службу. По ее словам, это основной фактор в «выборе» страны: въехать по внутреннему можно в Армению, Казахстан, Кыргызстан. При этом последние сильно менее безопасны, там более высокий риск экстрадиции или похищений, указывает экспертка.
«В контексте дезертиров никуда попасть не легко, люди калечат себя, простреливают части тела, чтобы иметь возможность бежать с фронта через госпиталь. Армения не предпринимает действий, направленных на реальную экстрадицию, поэтому пребывание там безопаснее, но из-за отсутствия наземной границы бежать в Армению сложнее, чем в Казахстан», — объясняет Буракова.
Путь в Европу
Многие дезертиры всё-таки стараются уехать подальше от России. Так, например, Александр смог добраться до Франции.
Александр поступил в военную академию в 18 лет — во многом из-за давления родителей и потому, что не мог позволить себе платное образование. В начале 2022 года его отправили на учения в аннексированный Крым, которые оказались подготовкой к вторжению в Украину. 24 февраля он вместе с подразделением пересек украинскую границу и оказался на фронте, где почти сразу понял, что армия не готова к войне.
Александр работал связистом, постоянно ездил между позициями под обстрелами и несколько раз едва не погиб. После нескольких месяцев войны он решил окончательно уйти из армии и, получив отпуск, вернулся в Россию.
Когда в сентябре 2022 года объявили мобилизацию и стало ясно, что его снова отправят на фронт, он купил билет и бежал через Омск в Казахстан. В Казахстане он прожил почти два года. Там он находился в розыске, старался не пользоваться банковскими услугами и почти не появлялся на публике, опасаясь задержания или экстрадиции. В это время он познакомился с правозащитниками и другими дезертирами и помогал проверять истории российских военных, которые тоже бежали из армии. Позже вместе с группой дезертиров он начал публично выступать против войны и участвовать в правозащитных инициативах.
После полутора лет переговоров с европейскими организациями шесть дезертиров, включая Александра, получили специальные документы для въезда и смогли вылететь во Францию через Стамбул, где попросили политическое убежище.
Пример Александра — не единственный. Камиль до войны учился на астронома, занимался ремонтом техники и не планировал военную карьеру. „
В 2023 году его задержали по делу о наркотиках. По его словам, ему предложили выбор: тюрьма или контракт. Он согласился на контракт, рассчитывая сбежать.
После короткой подготовки его отправили в Донецкую область. Там он был ранен, а затем переведен в подразделение, которое он называет «батальоном смертников», куда направляли проблемных бойцов. Понимая, что его снова пошлют на фронт, Камиль решил дезертировать. Он сделал самострел, чтобы его эвакуировали, и оказался в госпитале в России. Когда стало ясно, что его собираются вернуть в часть, он сбежал и уехал в Казань.
Несколько месяцев он скрывался и лечился, почти не выходя из дома. Когда смог восстановиться, он покинул Россию через Грузию и только после пересечения границы почувствовал себя в безопасности.
Францию он выбрал почти случайно: рассматривал также Германию и Италию, но решил попробовать именно эту страну. По прилету в Париж он рассказал миграционной полиции свою историю и подал документы на политическое убежище. Ему выдали временный документ, который позволяет жить в стране, пользоваться медицинской страховкой и получать пособие.
Сейчас Камиль живет в Ницце, учит французский язык и планирует устроиться на работу. Он говорит, что впервые за долгое время чувствует себя спокойно: больше нет страха, что его остановят или отправят обратно на фронт.
Справедливость для дезертиров
Руководитель правозащитного проекта «Идите лесом» Григорий Свердлин объясняет, что людей, которые пытаются дезертировать из российской армии, сейчас становится всё больше. В этом году количество обращений в «Идите лесом» с просьбой помочь дезертировать из российской армии выросло на 30%. По его подсчетам, только за январь и февраль «Идите лесом» помогли дезертировать и скрыться 248 людям.
По его словам, опасения стран ЕС из-за безопасности в связи с приездом дезертиров необоснованны.
«Война идет пятый год, какое-то количество российских дезертиров уже давно в Европе, при этом я не слышал ни одного случая каких-то серьезных правонарушений с их стороны», — подчеркнул Свердлин.
Он также указывает, что в самой по себе «тщательной проверке заявителей и предотвращения въезда в Шенгенскую зону лиц, задействованных в агрессии», он не видит ничего плохого. По мнению эксперта, вопрос в том, как именно это будет реализовано. „
Так, примерно 85% тех, кому «Идите лесом» помогает дезертировать, не успели принять участие в войне и даже не были на оккупированных территориях.
Свердлин задается вопросом, будут ли европейские визовые центры изучать такие детали или будут просто отказывать всем, кто был в российской армии? Он предполагает, что на практике реализуют второй вариант.
«Было бы правильно создать отдельный “трек” для получения российскими дезертирами и отказниками статуса беженца. Эти люди рискуют отказаться в российской тюрьме — по статье за дезертирство им грозит до 15 лет лишения свободы. Создание рабочей процедуры получения дезертирами политубежища увеличило бы количество дезертиров из российской армии и значит помогло бы Украине», — предложил Свердлин.
Координатор правозащитного проекта InTransit ранее
рассказывал «Новой-Европа», что отношение к российским дезертирам в Европе уже стало заметно жестче, чем в первые годы войны. По его словам, страны Балтии и Северной Европы в целом не готовы принимать таких людей, там иногда просителей убежища могут отправить обратно через границу. Он отмечает, что в Евросоюзе лишь несколько стран — например, Германия, Франция и Испания, — относительно нормально рассматривают заявления дезертиров на убежище. Однако даже там речь идет лишь о десятках случаев, тогда как большинство таких людей остаются в транзитных странах вроде Армении.
Анастасия Буракова в комментарии «Новой-Европа» указывает, что Эстония, например, уже
ввела индивидуальный запрет на въезд для тех, кто воевал против Украины. В первом списке 261 человек, запрет для них останется в силе и после окончания активных боевых действий.
«Летом прошлого года балтийские и северные страны собирались и обсуждали такую меру. В целом это шаг к той самой индивидуальной, а не коллективной ответственности и оценке общественной опасности. Думаю, вскоре такое могут взять на вооружение другие страны ЕС», —
рассказывала Буракова.
В то же время «Ковчег» вместе с «Идите лесом» сейчас обсуждают внесение предложений, чтобы «предусмотреть возможность исключений для тех, кто не совершал военных преступлений, часто даже не доезжал до фронта, бежал, попал в армию не добровольно».
«Такие люди часто становятся важными свидетелями для расследования военных преступлений. Например, для последнего доклада ООН давали информацию дезертиры, которым мы помогаем», — отмечает собеседница «Новой-Европа».
Григорий Свердлин напоминает: в Германии сейчас есть памятники дезертирам из нацисткой армии. Например, в 2009 году в Кёльне в 70-летнюю годовщину начала Второй мировой войны был
открыт памятник дезертирам вермахта и другим жертвам нацистской военной юстиции. Также памятники
установлены в Гамбурге, Ганновере и Вене.
«Хорошо бы отнестись справедливо к людям, которые отказываются воевать с Украиной, уже сейчас, — говорит Свердлин, — а не ставить им памятники через 50 лет».
